— От меня ждут, что я буду уходить в сторону от взрыва, а я, наоборот, поворачиваю к нему, — пояснил капитан. — Может, смогу сбить им прицел.
Ему никто не ответил, даже Ямамото. Командовал на «Акаги» Каку, обязанность управления кораблем лежала на его плечах. Когда у правого борта взорвалась ещё одна бомба, которая легла даже ближе, чем предыдущая, все радостно закричали. Взрыв мог повредить корпус, но с протечками справится команда.
— Господин, «Дзуйкаку» подбит! — доложил связист. — Две бомбы легли на полетную палубу. Сильные повреждения.
Не успел Ямамото ответить, как на «Акаги» зашёл очередной пикировщик. Капитан Каку уже закладывал ещё один вираж.
То ли американец, на этот раз, угадал. То ли удача изменила капитану. Так или иначе, бомба угодила прямо в нос. По воздуху в разные стороны полетели куски палубы, стальные обломки, члены экипажа.
Гэнда ждал ещё одну бомбу, но она не прилетела. Подбитый самолёт рухнул в воду неподалёку от поврежденного «Акаги». Гэнда решил, что это был пикировщик, но за точность своих мыслей ручаться бы не стал. Механики уже тащили к пробоине пожарные шланги. Расчёты по борьбе за живучесть будут делать всё возможное, чтобы минимизировать повреждения.
— Мы можем сажать самолёты? — спросил радист. — Ударная группа возвращается.
— Сажать можем, — ответил Гэнда. — взлетать я бы не рискнул, но сажать мы можем. Если по нам ещё раз не попадут.
Коммандер с тревогой посмотрел на небо, но, кажется, больше на «Акаги» никто не заходил. Во всяком случае, он хотел в это верить. С полётной палубы доложили: американские самолёты уходят на север. Гэнда подумал, где они будут садиться, если два их авианосца уничтожены, а третий поврежден. Наверное, сядут на воду, как те В-25. Так они хотя бы пилотов смогут спасти.
Гэнда смотрел, как механики и экстренные службы работали над корпусом «Акаги». Он подумал о повреждениях, полученных «Дзуйкаку». Затем вспомнил о том, что японская авиация сделала с американскими авианосцами. Гэнда повернулся к адмиралу Ямамото и произнёс:
— Господин, этот бой был похож на дуэль на пулемётах с расстояния в три шага.
На, что не без гордости в голосе капитан Каку сказал:
— Сегодня наши стрелки оказались точнее.
— Сегодня, да, — ответил ему Ямамото, явно не соглашаясь с капитаном. Он добавил: — А что американцы применят против нас в следующий раз? И чем ответим мы?
Сабуро Синдо не знал, сколько именно «Уайлдкэтов» он сегодня сбил. Кажется, три, а, может, два, или четыре. Пять, если повезёт. В одном он был уверен точно: он летел, а американцы — нет.
Многие японцы тоже не летели. За всё нужно платить. Американцы сражались яростно. Сражались и проиграли. Но жертвы оказались не напрасны. Флот вторжения, шедший за авианосцами, дальше не пойдёт, где бы он сейчас ни находился. Синдо в этом не сомневался. Без превосходства в воздуха, высаживаться на Оаху равносильно самоубийству.
— Внимание! Внимание! — раздался в наушниках возглас. — самолётам с «Дзуйкаку» садиться на «Сёкаку», либо на «Акаги»! Внимание! Внимание! Самолётам с «Дзуйкаку» садиться на «Сёкаку», либо на «Акаги»!
— Zakennayo! — пробормотал Синдо. Значит, американцы тоже чего-то добились. Это… неприятно. Может, американцы неуклюжи и не очень хорошо обучены, но они старались, как могли. Впрочем, этого всё равно не хватило. Свои самолёты им сажать негде, а у японцев ещё два авианосца.
Если бы авиагруппа добралась домой без потерь, ни «Акаги», ни «Сёкаку» всех принять не смогли бы. Но в сложившейся ситуации проблем не будет.
Кто ему возразит, если он нападёт на оставшихся от американской эскадрильи? Вон они, летят. Синдо разглядел вражеские истребители и пикировщики, но не торпедоносцы. Неужели их всех посбивали? Лейтенант этому ни капли не удивился. Без прикрытия «Девастейтор» мало чего стоил.
Синдо зашёл в хвост вражескому пикировщику. Он не думал, что пилот «Дугласа Донтлесс» сможет его заметить, пока лейтенант не начнёт стрелять. Уйти из-под обстрела американец даже не попытался. Он завалился на правый борт и упал в воду.
Ещё одна небольшая победа. Синдо развернулся в сторону «Акаги».
Пока коммандер Футида сражался, он напрочь позабыл о боли в правом боку. Но больше он терпеть не мог. Казалось, в него вцепился разъярённый дракон.
«Осталось сделать только одно, — думал он. — Нужно посадить самолёт. Радист и бомбардир рассчитывают на меня». Потом… Потом. Потом он собирался во что бы то ни стало добраться до лазарета. «Мы с Гэндой совершенно одинаковые», — мелькнула в голове мысль. Интересно, как там его приятель.