— Видимо, американцы. Мне их срезать? — поинтересовался пулемётчик.
— Нет! — Капрал Симицу оказался среди дюжины других солдат, хором выкрикнувших одно и то же. Затем он добавил: — Судя по тому, как они скользят по воде, это, наверное, ками.
— Христиане говорят, что их бог Иисус ходит по воде, — сказал лейтенант Ёнэхара. — Я и не думал никогда, что сам это увижу.
Мужчины добрались на досках до самого берега. Затем они совершили первый человеческий поступок: подхватили доски и побежали. В высшей степени разумный поступок. Пулемёты вздымали фонтаны песка у них под ногами. Не на всех катерах солдаты наблюдали за происходящим с чисто спортивным интересом. Однако Симицу не видел, чтобы бегущие люди падали. Возможно они и правда — духи. Откуда обычному человеку было знать?
Их катер заехал на берег с гораздо меньшей грациозностью, чем те люди на досках. В песок он не зарылся, но был близок к этому. Симицу покачнулся. Непонятно, как он удержался на ногах, но как-то сумел.
— На выход! — заорали матросы. — Все на выход! Мы вернёмся за остальными! Шевелись!
Капрал выбрался из катера и спрыгнул на землю. Сапоги тут же зарылись в песок. На дальней стороне дороги в зарослях всё ещё сидели и отстреливались американцы. Зло вспыхивали стволы пулемётов и винтовок. Над головой Симицу просвистела пуля. Она пролетела так близко, что он почувствовал, или думал, что почувствовал дуновение ветра.
Он не мог сбежать. Бежать с берега некуда. Он, наоборот, побежит вперёд. Если он и его товарищи не убьют американцев, те убьют их.
— Вперёд! — крикнул он и его отделение поднялось в атаку.
Оскар ван дер Кёрк и Чарли Каапу провели воскресенье, катаясь на досках по побережью Ваимеа и ругаясь на низкие волны. Они смотрели в небо и видели барражировавшие там самолёты. Чарли как-то заметил:
— Армия и флот носятся как наскипедаренные. Это самые масштабные учения, что я видел. И денег вбухано, поди целая куча.
— Ага, — согласился Оскар и больше об этом не вспоминал. Двухметровые волны были раза в два-три ниже, чем те, на которых он привык кататься, однако даже в таких условиях можно было найти неприятности на свою голову, если не следить за собой.
Наконец, желудок начал урчать настолько громко, что терпеть уже он не мог. Они отправились в Ваимеа, чтобы поесть. Городок это был небольшой, поэтому выбирать тут особо было не из чего. Особенно в воскресенье. Оскар и Чарли пошли туда, куда ходили всегда, когда приезжали в это место — в забегаловку Окамото. Всего за четвертак здесь подавали полную миску лапши с бульоном, кусками свинины и овощами. Порция была такая, что её хватало на весь день.
Когда они вошли, старик Окамото выглядел слегка насторожённым. Оскар задумался, что стало тому причиной. Они уже полтора года у него не попрошайничали, к тому же полностью расплатились с долгами в последний раз. Они заказали по чашке лапши и уселись ждать, пока седовласый японец принесёт заказ, который варился на плите позади него. Он поставил перед ними чашки с маленькими ложечками, которые подавали во всех японских и китайских забегаловках на Гавайях.
— Спасибо, старик, — сказал Оскар и принялся есть. Они набросились на еду, словно голодные росомахи. Оскар съел уже половину чашки, когда заметил, что Окамото включил радио KGMB, а не обычную для себя японскую национальную станцию. На KGMB тоже крутили музыку, только нормальную. Сегодня, ведущий без конца что-то говорил. Голос у него был такой, будто его сейчас удар хватит.
Именно от него Оскар и Чарли узнали о том, что случилось в Перл-Харборе.
— Господи, — проговорил Чарли и отхлебнул немного бульона. Оскар кивнул. Он тоже продолжал есть. Через пару минут он посмотрел на старика Окамото. Не удивительно, что он так нервничал! Если японцы действительно устроили такой разгром, он, вероятно, рассчитывал, что соседи явятся к нему с вилами, дёгтем и перьями.
Оскар рассмеялся. Как и большинство пожилых японцев, Окамото приехал на Гавайи, чтобы работать на плантациях. Он владел этой лавкой, кажется, дольше, чем кто бы то ни было. Нужно быть сумасшедшим, чтобы считать, что он чем-то угрожал Соединенным Штатам. Соседи, видимо, считали так же — не было видно ни бочек с дёгтем, ни перьев.
— На часах KGMB 11:48, — сообщил радиоведущий, с каждой минутой его голос становился всё мрачнее. — По приказу армии США мы обязаны уйти из эфира, чтобы японцы не использовали наш сигнал для наведения самолётов и десанта. Мы будем выходить в эфир только для чтения официальных сообщений. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие в течение всего периода чрезвычайного положения.