Где же «Аити»? Пикировщики промазать не должны, особенно, когда вражеские истребители прижаты к воде, сражаясь с «Зеро» и атакуя торпедоносцы. Для «Аити» нет никаких помех.
Почти все бомбы с высотных бомбардировщиков ушли. Футида подумал, что кому-то всё-таки удалось попасть. Всплески воды были слишком близко от корпуса корабля. Однако тот продолжал уворачиваться, маневрируя на полном ходу. Попасть в движущуюся мишень с высоты 4 километра не самая легкая задача. Но делать это надо. Футида прикусил губу.
Вдруг, без предупреждения, корабль дёрнулся и замер, как человек, которого внезапно ударили по лицу. С левого борта поднялся столб воды.
— Попали! — крикнул Футида, не в силах сдержать восторг. — Попали! Торпедой!
Американец начал заваливаться на борт. В этот момент на него спикировали «Аити». Сидевшие за их штурвалами пилоты были лучшими во всей Японии. Их удар пришёлся точно в цель. Бомбы взрывались по всей палубе авианосца, в том числе по взлётной полосе.
— Banzai! — радостно закричал Мицуо Футида. — Banzai! Banzai! — Мгновение спустя он вспомнил о долге и по рации сообщил японской эскадре: — Вражеский авианосец серьёзно поврежден. Идёт дым. Вижу открытый огонь. Хода нет, корабль стоит на месте… — Он переключился на частоту эскадрильи. — Всем, у кого остались бомбы, атакуйте крейсера и линкоры.
Упало лишь несколько бомб. Иного он и не ожидал. Основной целью был авианосец и все усилия японцы приложили для его уничтожения. Немцы называли это термином «Schwerpunkt», т. е. «главная задача». Лётчики сделали то, что должны. Футида пролетел над авианосцем, словно стервятник над умирающим волом. Крен исчез, видимо экстренные службы начали откачивать воду. Это означало лишь то, что корабль встал на ровный киль, а не завалился на борт. Меньше чем через полчаса после попадания первой торпеды, он ушёл под воду.
Один из крейсеров внизу загорелся. Может, японцы и не потопили корабли сопровождения, но существенно их повредили. Футида доложил эскадре, затем посмотрел на датчик топлива. Мало осталось. И должно было остаться. Если у него мало, у других, значит, ещё меньше. Надо возвращаться. Всё, что нужно, они сделали.
Лейтенанту Флетчеру Армитиджу повезло выжить. Большего везения в сложившейся ситуации добиться было нельзя. Он устало помотал головой. Одну руку он сунул в карман в поисках сигарет. Нашёл. Оружие тоже осталось при нём. Учитывая, что стало с большинством солдат батальона, ему очень повезло.
Он достал пачку «Честерфилда». Ни зажигалки, ни спичек у него не нашлось, но это не беда. Он сидел у костра к югу от Халеивы. Лейтенант прикурил и втянул горячий дым.
— Не угостите сигареткой, лейтенант? — попросил сержант, выглядевший таким же усталым, как и Флетчер.
— Почему нет-то? — Армитидж передал ему пачку.
— Благодарю. — Сержант тоже закурил. В красном свете пламени он выглядел так, будто не спал неделю. Словно опровергая это впечатление, он произнёс: — Разве япошки напали не вчера утром?
— Ага, — скорее выкашлял, а не произнёс Флетч. — Когда веселишься, время летит быстро, да?
— Это уж точно. — Сержант снова затянулся и выпустил облако дыма. — Не думал, что мы сможем добраться до побережья Ваимеа. И, что выберемся с пляжа, тоже не думал.
— В том-то и дело, — согласился Армитидж. — Никто никогда не говорил, что вернутся старые времена, когда у противника будет поддержка с воздуха, а у нас нет.
По пути в Ваимеа японцы нападали ещё дважды. К тому времени, на ходу не осталось почти ни одного грузовика. Поэтому бойцы отправлялись пешком или реквизировали машины у водителей на шоссе Камеамеа. Водители же до последнего не знали, что началась война, пока бой не начинался вокруг них. Некоторые совсем не обрадовались тому, что свой транспорт придётся отдать. Винтовки и штыки, впрочем, быстро склонили их к сотрудничеству. Бойцы набивались в машину, сколько та могла вместить, затем туда забиралась ещё парочка, к бамперу цеплялось орудие и можно ехать. От такого обращения двигатель, подвеска и трансмиссия быстро приходили в негодность, но кому какое дело?
Разумеется, воронки от бомб и остовы разбитых машин не облегчали дорогу. Так они и добрались до плантации Доула, где вдоль дороги тянулись заросли ананасов. Идти по обочине было непросто, тем более что чаще всего этих обочин вообще не было.
В полях работали филиппинцы. О них Флетч не думал. Они на их стороне. А как насчёт япошек, которые бесстрастно смотрели из-под широкополых шляп на проходящих мимо военных? О чём они думали? Трудно сказать. Флетч лишь понимал, что поворачиваться к ним спиной очень не хотелось. Может, глупости всё это. Может, они были такой же частью Америки, как хот-доги и яблочный пирог. А, может, ему просто не хотелось рисковать.