Американцы утяжеляли свои машины, устанавливая дополнительные баки и бронируя кресло пилота. Таким образом, они жертвовали скоростью и маневренностью. У японских летчиков подобные действия вызывали насмешку. Лейтенант Синдо тоже смеялся… но после сегодняшнего боя уже не так часто. Да, дополнительный вес пагубно влияет на маневренность. Но Синдо сам видел, как американские самолёты получали такие попадания, от которых любой «Зеро» бы уже давно загорелся, а они спокойно летели себе дальше. Во всём были свои преимущества.
Одним глазом он смотрел на землю в поисках других укреплений. Другим глазом он смотрел в небо. Даже сейчас янки присылали уцелевшие истребители. Когда их замечали заранее, особого толку в них не было, но когда такой садился тебе на хвост, это оказывалось очень неприятным сюрпризом. Пилот, который не следил постоянно за небом, частенько не доживал до увольнительной.
В этот раз Синдо ничего не заметил. Как всегда, небо над Оаху принадлежало японцам. Беспокоиться следовало об огне с земли. Но и о нём лейтенант переживал не сильно. Он знал его возможности.
По шоссе, протянувшемуся через весь остров, на север шла колонна грузовиков оливкового цвета. Колонна шла не так быстро, как могла бы. Вдоль дороги выстроились беженцы с юга, пешие и на машинах. Синдо рассмеялся. Он такое уже видел. У американцев не было никакого понятия о дисциплине. Они наотрез отказывались держать беженцев вне дорог, чем японцы постоянно пользовались. И они расплачивались за эту мягкотелость.
Двигатель «Зеро» взревел и самолёт спикировал на шоссе. Синдо открыл огонь из пушек и пулемётов. Впечатление было, будто он наступил в муравейник. Люди внизу бросились искать укрытие, но они двигались, как в замедленной съемке, слишком медленно, чтобы успеть укрыться от пуль и снарядов.
Из легковых машин и грузовиков повалил дым. По сравнению с дымом над Перл Харбором это были тонкие струйки, но каждый такой столбик дыма исправно выполнял свою задачу. Солдаты не пойдут туда, куда задумали, возникни у них такое желание. Это поможет японцам продвигаться вперёд.
На обратном пути в Халеиву Синдо заметил американский пулемёт, стрелявший трассерами по японским солдатам. С ним бы справился и танк, но рядом не было видно ни одного. Пилоту показалось, будто он очень ждёт полицейского, чтобы тот разнял драку. Но придётся действовать самому. Он зашёл на пулемётчиков сзади. Те погибли раньше, чем успели осознать, что произошло.
На японской стороне повсюду виднелись полные солдат изъятые у противника машины. И снова Синдо отдал должное богатству американцев. Ему очень хотелось, чтобы и его страна обладала такими ресурсами. Собственно, война и велась за обладание этими ресурсами.
Синдо привык сажать самолёт на палубу авианосца, поэтому посадка на ровную сухую полосу показалась ему настолько лёгкой, словно он снова оказался в училище. Только на этот раз сигнальщик направлял его на огороженный земляным валом пятачок, который оборудовали инженеры. Такие места стоянок защищали от чего угодно, только не от авианалета. Пока «Зеро» стояли под открытым небом, их накрывали маскировочной сеткой. С воздуха янки их не заметят.
— Как прошло? — спросил техник, когда Синдо выбрался из кабины.
— Обычно, — ответил тот. — Всё, как обычно.
Пулемётные пули попадали в тело со звонким шлепком. Этот звук напомнил Флетчеру Армитиджу последнюю ссору с Джейн, перед тем как она выгнала его из дома. Когда она хлестала его по лицу, ему казалось, что голова сейчас слетит с плеч. Когда пуля из пулемёта попадает в цель…
Южнее заревел «Зеро», заходя на очередной удар. Он летел так низко, что поднимал пыль с земли. Флетч выстрелил в него последний патрон. Парень, который сидел за штурвалом этого самолёта был настоящим художником, что не мешало Флетчу желать ему гореть в аду.
Ему было, о чём подумать. Двоих его незаменимых драгоценных артиллеристов вывели из строя. Одного ранили в ногу, и тот валялся на земле, кричал и стонал. Второй же спокойно лежал. Одного взгляда на него Флетчу хватило, чтобы понять, что в этой репетиции Судного Дня он больше не помощник. Ему в затылок угодил осколок, и мозги выплеснулись прямо в грязь. Такая смерть хотя бы быстрая. Боец так и не понял, что в него попало.