— Шевелись, давай, уроды! У нас появился шанс. Это же люди, господи! Они тоже могут ошибаться.
Впрочем, японцы, будь они прокляты, почти не ошибались. Благодаря какому-то странному везению, танк оказался на линии огня орудия. Флетч дёрнул ствол в его сторону. До танка метров 650. Он крутанул маховик вертикальной наводки. Ствол чуть-чуть опустился.
— Огонь! — скомандовал он.
Орудие рявкнуло. Из ствола вырвался столб пламени. Снаряд поднял фонтан грязи перед танком.
— Недолёт! — крикнул пехотинец. Парни быстро учились.
Интересно, японцы заметили выстрел? Флетч так не думал. Они продолжали идти на пулемётную точку.
— Ещё бронебойный! — приказал он. — Шевелись, мать вашу!
Снаряд зашёл в казенник, Флетч поправил прицел. Танк двигался небыстро, но и орудие не было предназначено для стрельбы по движущимся мишеням. В этом Флетч уже убедился.
— Огонь!
Бах! Ещё один 105 мм снаряд ушёл в цель. Бойцы расчёта пригнулись. Они помнили, что нужно закрывать уши, но не знали, что ещё нужно было открывать рот, чтобы хоть как-то снизить последствия от орудийного грохота.
Но они вдруг сами начали кричать:
— Попал! Попал! Господи, попал!
К этим крикам добавлялись возгласы:
— Так его, пидора, лейтенант! Хорошо приложил!
Флетч сомневался, что хоть один танк в мире, будь то американский, английский, немецкий или советский смог бы выдержать попадание 105 мм бронебойного снаряда. У японской жестяной банки не было никаких шансов. Флетч не смог бы прицелиться лучше, даже если бы имел в распоряжении обученный расчёт и специально целую неделю тренировался стрелять по движущимся мишеням. Снаряд угодил прямо в место стыка башни и корпуса, сорвал башню с погона и подбросил её на добрых два метра вверх. Тут же взорвался боекомплект и весь корпус танка превратился в шар огня. Шансов спастись у экипажа не было, впрочем, Флетч не особо об этом сожалел.
— Видали, как японец поприветствовал нашу пушку? — крикнул кто-то из пехотинцев.
Флетч от души рассмеялся. Хорошее сравнение, к тому же привёл его человек неподготовленный. Но смеялся он не только поэтому. У него кружилась голова, он чувствовал себя едва ли не пьяным от облегчения. Танк находился в более выгодной позиции, чем они. От осколков расчёт защищал лишь хлипкий щит. Он должен был быть абсолютно точным, иначе гибель была бы неминуема, и он справился со своей задачей.
Насколько он мог судить, эта маленькая победа не принесла ни ему, ни остальным американским силам никакой выгоды. Через пару часов он получил приказ отойти к окраинам Ваявы. Теперь они будут пытаться сдержать японцев там.
Жизнь Оскара ван дер Кёрка качалась маятником из крайности в крайность: от нормы до чего-то очень близкого к безумию. Некоторые застрявшие на Оаху туристы по-прежнему хотели учиться стоять на доске. Он учил их. А почему нет? Ему тоже нужно платить за квартиру, как и всем остальным. Хозяин квартиры, скупой японец по имени Мас Фукумото, незамедлительно выкинет все его вещи на улицу, стоит ему просрочить выплату хотя бы на день.
Оскар уже пару лет жил в этой крошечной грязной квартирке в доме по Льюерс-стрит, куда переехал из точно такого же жилья. Всё это время он прекрасно знал, что Мас Фукумото — японец. Ещё он знал о его скупости. Собственно говоря, он не знал ни одного хозяина квартиры, который бы не был скуп. Предыдущий хозяин, который выгнал его за неуплату, был чистокровным ирландцем.
Однако в случае Маса Фукумото, тот факт, что он — японец, означал, что он враг — самый настоящий враг, чего до 7 декабря сказать было нельзя. Оскар не знал, был ли Фукумото лоялен американским властям. Впрочем, считать иначе он тоже не имел оснований. Но это не мешало ему и другим жильцам-хоули смотреть на Фукумото с подозрением.
Выходя в открытый и тёплый, несмотря на близость Рождества океан, в компании очередной ученицы из Денвера или из Де Мойна, он всё ещё чувствовал едкий запах гари, тянувшийся с горящих топливных складов флота в Перл Харборе.
Ученицам, в основном, было плевать. Они приехали на Гавайи, чтобы забыть обо всём, что тревожило их на материке. И они очень старались обо всём забыть. А, если не могли забыть, то говорили нечто, вроде: «Ну, всё случилось там. А здесь в Ваикики и Гонолулу всё хорошо, так ведь?».
То была рыжеватая блондинка по имени Сьюзи. Она приехала на Гавайи из Рино, чтобы забыть о бывшем уже муже и это у неё неплохо получалось. Она была готова учиться всему, чему Оскар мог её научить. Он таких определял легко и сразу.
Он задумался, какие слова снизят его шансы. Лежа на доске рядом он с ней, он слегка пожал плечами. Она далеко не единственная рыбка в этом море.