На углу Макани и Калифорнии в компании японского офицера у стола стоял местный японец, державший здесь детский сад. Он переводил:
— Майор Хирабаяси говорит, что отныне при появлении солдата Японской Империи все должны кланяться и уходить с его пути. Солдаты могут останавливаться у местных жителей. В таком случае хозяева берут на себя ответственность за их обеспечение.
Местные жители начали ворчать. Впрочем, когда вокруг стояли вооружённые солдаты, ворчанием всё и ограничилось. Майор Хирабаяси продолжал:
— Всё оружие сдать. Любой, у кого найдут оружие по истечении трёхдневного срока, будет расстрелян. Всю еду также сдать. Когда будет отдан приказ, вы должны принести все припасы на центральный распределительный пункт. Любой, у кого найдут лишние припасы, будет также расстрелян.
Снова послышалось ворчание. Джейн задрожала от страха. Вот, значит, на что она купилась. Жаль в её квартире не было двора, тогда можно было бы ночью закопать хоть немного. Но, когда вокруг шумные соседи, сделать этого не получится. «Надо было всё-таки бежать».
V
Трап «Осима-мару» прогнулся под весом Хиро Такахаси. На корме заревел дизельный двигатель и сампан вышел в Тихий океан. Такахаси был счастлив.
— Ну, вот мы и снова в деле, — произнёс он. Сидеть дома и ничего не делать для него оказалось тяжелее изматывающего труда в открытом море.
Сыновья выглядели не столь воодушевлёнными.
— С Рождеством, — не скрывая сарказма, сказал по-английски Хироси. Хиро всегда дарил детям подарки на Рождество. А почему нет? Все дарили. Но во всём остальном, этот день ничем не отличался от прочих. Какая разница, что хоули считали его выходным?
Кензо добавил, чуть менее насмешливо и по-японски:
— Ты, ведь, знаешь, отец, почему нас снова выпустили в море?
— Мне без разницы, — ответил Хиро. — Разве не здорово, снова дышать свежим воздухом? — Топливохранилища в Перл Харборе уже выгорели, но едкий неприятный запах всё ещё стоял над Гонолулу. Едва порадовавшись свежему воздуху, Хиро закурил.
— Нужно пореже курить, — сказал он. — Заканчиваются уже.
— Всё вокруг заканчивается, — заметил Кензо. — Поэтому военные и выпустили сампаны. Им очень нужна наша рыба.
— Пока у нас есть топливо, жить можно. С рыбаком может случиться многое, но голодать он, скорее всего не будет.
— А на сколько нам хватит топлива? — поинтересовался Хироси. — Как и всё остальное, его привозят с материка. В смысле, привозили. И больше не привозят.
— Если Япония победит, она даст нам топливо.
Хироси и Кензо рассмеялись и старого рыбака это разозлило.
— Ты забыл, отец? — спросил старший сын. — Одна из причин, почему Япония начала воевать с Америкой — это то, что мы запретили им покупать нефть. Они не станут делиться ею с Гавайями. — Кензо кивнул, соглашаясь с братом.
Хиро пристально посмотрел на сыновей. Он совсем забыл о нефтяном эмбарго. То, что они не только обошлись с ним невежливо, рассмеявшись, а ещё и оказались полностью правы, полностью испортило ему настроение. К тому же для Хироси и Кензо Америка — это «мы», а Япония — «они». Хиро понял это ещё раньше, но нравиться ему такой расклад больше не стал.
Хироси потер нос и продолжил:
— С материка приходит всё, кроме ананасов и сахарного тростника. Если нам нужны джинсы или ботинки, молоко или кукурузные консервы, или мука, чтобы испечь хлеб, или… да, что угодно. Всё везут с материка.
— Помнишь, как пять лет назад в порту на западном побережье вспыхнула забастовка? — заговорил Кензо. — Тогда нам хватило еды на две недели, пока не наладили поставки с восточного берега, из Австралии и той же Японии. А где брать припасы теперь? Очень скоро мы начнём голодать.
— Ладно. Хватит, — оборвал Хиро сыновей. Ему хотелось их побить. Но он не мог. Они уже взрослые мужчины, к тому же гораздо крепче его. Они так сильно от него отличались. Он задумался, что же он сделал не так. Если бы он был лучшим отцом, стали бы его дети более похожими на японцев?
Он попытался отвлечься на текущие дела, хотя заняться на сампане было особо нечем. Двигатель исправно пыхтел. Шумнее, чем обычно, но в пределах нормы. Старику даже захотелось, чтобы он сломался. Тогда бы он взял инструменты и принялся за работу. Тогда бы он смог отвлечься от этих любителей молочных коктейлей и гамбургеров — своих сыновей. Вместо этого он уставился на отдалявшийся берег Оаху.