— Так уж вышло, что меня всё устраивает, — спокойно ответил на это он. Но даже у его терпения был предел. — А если тебя не устраивает, милая, собирайся и вали на хер. — Он указал на дверь.
Он надеялся, что Сьюзи так и поступит. Но она никуда не пошла. Девушка побледнела даже, несмотря на загар.
— А куда мне идти? Что делать?
«Пойди на Отель-стрит. Встань на углу. Обнажи ножку. Плевать, что япошки сейчас бомбят центр Гонолулу, кто-нибудь тебя точно подберет». Но Оскар этого не сказал, а лишь сглотнул. Сьюзи, конечно, была опытной — в постели они не тратили ни минуты зря, но она всё-таки не профессионалка.
— Если решила остаться тут, веди себя подобающе, ясно? — сказал, наконец, он.
— Ясно, — неожиданно тихо ответила девушка. Неподалёку раздался артиллерийский грохот. Сьюзи невольно повернулась на шум. Затем, не без труда, снова посмотрела на Оскара.
— Что будем делать, если… японцы победят?
Нет, она отнюдь не глупа. По крайней мере, видит то, что у неё перед носом.
— Не знаю, малыш. Всё, что сможем, — ответил Оскар.
— Они же победят, да?
— Похоже на то. — Сам он в этом уже не видел ничего весёлого, в отличие от неё. Но и врать ей он смысла тоже не видел.
— Не надо было сюда приезжать!
— Ну… Не поздновато для таких мыслей, как считаешь? — О себе он думал примерно то же самое. Но ей говорить не стал. Её это расстроит ещё сильнее, а поделать они ничего не могли.
Джим Петерсон яростно рвался в бой. Настолько яростно, что согласился расстаться с офицерским званием и превратиться в обычного пехотинца. Однако, оказавшись в бою, он быстро понял, что начисто выжил из ума.
Он полз по тростниковому полю где-то на северной окраине Перл Сити. Где-то рядом стрелял японский пулемёт. Над головой свистели пули. Джим раздобыл сапёрную лопатку у тощего белобрысого капрала и принялся окапываться. Тому капралу она больше не понадобится. В воздушном бою, чем выше ты находился, тем лучше была твоя позиция для атаки. Здесь же, на земле, всё наоборот — чем глубже прячешься в земле, тем безопасней.
«Когда закончу, глубины вполне хватит, чтобы меня здесь закопать», — подумал Джим, после чего выругался. Не этого он хотел для себя. Впрочем, чего бы он ни хотел на самом деле, всё было так, как было.
Половина бойцов, державших оборону на этом участке, была матросами. Боевой дух у них был на высоте. Как и ему, им очень хотелось бить врага. Но они не умели искать укрытие, прикрывать товарища… всего того, что умели обычные пехотинцы. Петерсон тоже мало чего знал. Весь его боевой опыт начинался с Колекол Пасс. Но так как он пережил удар японской армии в тыл, то по сравнению с этими ребятами, он слыл настоящим ветераном.
Всю свою карьеру на флоте он учился летать на «Уайлдкэте». Он знал, насколько это тяжело, насколько сложно. В службе в пехоте он никогда не видел никаких сложностей. Теперь его мнение резко изменилось. Лишь немногие из этих моряков смогут стать умелыми солдатами, если выживут. Большая часть же погибнет, едва успев научиться хоть чему-нибудь.
Послышался липкий влажный шлепок, значит, где-то пуля нашла цель. Судя по стону, который издал боец, умер он не сразу.
— Держись, Энди! — закричал кто-то. — Я тебя вытащу! — И побежал прямо сквозь заросли тростника. Думал он лишь о спасении своего товарища. О собственной безопасности он вообще не думал. Либо просто не знал, что нужно для этого делать.
— Ложись! — крикнул ему Петерсон. — Ложись, дурак тупой! — Может, он, конечно, выразился как-то иначе. Как именно, вспомнить Джим потом не смог. Что бы он ни сказал, ничего хорошего из этого не вышло. Японский пулемётчик бил без промаха, мерзкий гнилой сукин сын. При этом явно не дурак. Если американцы сами подставлялись под пули, своего шанса он не упускал. Он выстрелил короткой, пули в четыре, очередью. Боец, спешивший на помощь Энди, упал, даже не добежав до него.
Он тоже не умер. Он начал кричать и звать маму. К обоим раненым побежал ещё один храбрый дурак. Знаний, как нужно перёдвигаться под огнём у него было не больше, чем у предыдущего, поэтому его тоже подстрелили.
— Да господи ж в бога душу мать! — выругался под нос Петерсон. Эти салаги будут продолжать бегать за ранеными, либо пока у японцев не кончатся патроны, либо пока не закончатся они сами. Япошки себе таких глупостей не позволяли.
«Хочешь, чтобы что-то было сделано правильно — делай сам», — подумал Петерсон. Он продолжил бормотать, на этот раз что-то язвительное. Трое раненых орали и стонали в один голос. Бросать их там нельзя. Иначе они подставят под японские пули ещё больше идиотов. Либо япошки начнут стрелять по раненым просто ради забавы. Петерсону уже доводилось видеть, что те вытворяли просто, чтобы повеселиться, о ещё большем он был наслышан. Бросать ребят этим бешеным псам он не хотел.