Он приземлился на первом захваченном японцами аэродроме у Халеивы. Где-то на севере военные инженеры при помощи строительной техники готовили новые взлётные полосы.
— Как прошло, господин? — спросил техник, когда Футида выбрался из самолёта.
— По плану, — ответил он и усмехнулся. Он говорил в точности, как лейтенант Синдо. — Всё по плану.
— Сраный япошка! — слышал Кензо Такахаси каждый раз, когда высовывался из дома. — Сраный вонючий япошка!
Так было и раньше. Но сейчас, когда японцы уже бомбили Гонолулу, стало ещё хуже. Война пришла к тем, кто даже после Перл Харбора не верил в её реальность. Трудно отрицать очевидное, когда ты оказался на улице, потому что твой дом, а вместе с ним и жена и дети погребены под завалами.
Единственным плюсом здесь было то, что, оказавшись на улице в январе в Гонолулу, практически невозможно замерзнуть. На материке дела обстояли иначе. Здесь достаточно было обычной кофты. Но даже без неё можно выжить. Однако если на улице встречался молодой человек с золотисто-коричневой кожей, широкими скулами, раскосыми глазами и жесткими чёрными волосами, никто не станет желать ему доброго утра и спрашивать, как дела.
— Я не япошка! Я — американец! — поначалу кричал Кензо в ответ на оскорбления. Но он ничего этим не добился. От этого люди кричали на него ещё сильнее. Пару раз даже доходило до кулаков.
Одну драку разнял полицейский. Он был хоули и никакой благодарности не требовал.
— Мне от тебя ничего не надо, пацан, — сказал он. — И без тебя проблем хватает. Вали отсюда.
И Кензо ушёл.
Об этом случае он рассказал Хироси. Отцу рассказывать не стал. Он и так знал, что тот скажет: вот, поэтому нужно славить Империю Восходящего Солнца, а не звёздно-полосатую тряпку. Этого молодой человек слышать не хотел.
— Я же американец, мать вашу, — ругался Кензо. — Пусть даже хоули этого не понимают.
— Ага, я в курсе. Я, кстати, тоже, — ответил ему брат. — Но, знаешь, что? Нас обзывают не только хоули. А все — китайцы, корейцы, филиппинцы.
Он вымученно улыбнулся.
Кензо лишь выругался. А чего ещё ожидать? Япония воевала с Китаем, захватила Корею, вторглась на Филиппины. Но ему всё равно было не по себе. Хоть хоули и смотрели на всех сверху вниз (за исключением коренных гавайцев), японцы чувствовали себя здесь гораздо лучше, чем филиппинцы, корейцы и даже китайцы.
— Знаешь, как нынче обстоят дела? — спросил Хироси. Кензо помотал головой. Брат продолжал: — Сегодня даже пуэрториканцы орут нам вслед «Сраный япошка!».
— О, господи! — воскликнул Кензо, невольно повторяя отца. Пуэрториканцев на Гавайях было совсем немного. Те, кто жил, заслужили среди местных репутацию воров, жуликов и мошенников. Рассказывали, будто губернатор Пуэрто-Рико обеспечил гавайских фермеров рабочими руками из пуэрториканских тюрем и борделей. Кензо не знал, так это или нет, но слышал эту историю много раз.
Выход в море на «Осима-мару» стал для него некоей отдушиной. Раньше Кензо и представить себе не мог, что будет так думать. Его отец, какими бы странными и глупыми ни были его убеждения, не испытывал к нему ненависти. Возможность выйти в море означала не быть в городе во время бомбежек. Впрочем, это не сильно помогало от тревожных мыслей, ведь Кензо переживал за мать.
Когда они вышли в залив Кевало, Хироси спросил:
— Отец, почему бы нам не брать маму с собой? Так было бы безопаснее.
— Я ей говорил, — ответил Хиро. — Она сказала, что не хочет идти. Мне её силком тащить, что ли?
Хироси ничего ему не сказал. Кензо тоже не нашёлся с ответом. Они просто стояли и слушали рокот двигателя. Топлива хватало, чтобы доплыть до Кауаи и Мауи, но что с того? Что это меняло? Даже если бы мать была с ними, они были бы обычными беженцами. К тому же, насколько Кензо знал, японцы уже заняли остальные острова. Даже если не заняли, то скоро займут. Американских военных там не было. Защищать эти острова было некому.
На Оаху же вовсю шли бои. «В этом тоже ничего хорошего», — горько подумал Кензо. Впрочем, долго бои не продлятся. Двигатель под ногами задрожал. Сколько ещё отец сможет его заправлять? Надолго ли хватит еды? Что люди станут делать, когда она закончится?
«Голодать», — ударила в голову Кензо внезапная мысль. Поэтому с Оаху нужно уходить. На других островах было меньше народу и, возможно, больше припасов. А может, наоборот, чем меньше людей, тем меньше еды. Видимо, так и есть. В нынешней ситуации, рассчитывать следовало на худшее.