Однако ефрейтор Фурусава сказал:
— Господин капрал! К нам идёт американский солдат с белым флагом!
Вот тогда Симицу высунулся. Действительно, к ним направлялся высокий янки с парламентерским флагом в руках. Рядом с ним ковылял невысокий напуганный японец.
— Чего надо? — крикнул Симицу.
Американец заговорил по-английски. Ничего не понимая, Симицу всё же отчетливо слышал горечь в его словах. Переводчик ответил:
— Капитан Трекслер желает знать условия сдачи американского гарнизона Оаху. — Он говорил на старом хиросимском диалекте. Неужели это тот же самый пулемётчик, который расстреливал японских солдат? Если так, то ему несдобровать.
Внезапно в голове промелькнула мысль. Если американцы сдавались… «Если они сдаются, в меня больше не будут стрелять», — радостно подумал Симицу.
— Я проведу капитана к нашему командованию, — сказал он. Японец перевёл его слова на английский. Капитан коротко кивнул и пошёл вперёд.
VII
Коммандер Мицуо Футида поправил фуражку. Он шёл на церемонию капитуляции во дворце Иолани. Фуражка с якорем и кокардой в виде хризантемы казалась ему непривычной и странной. Он больше привык к лётному шлему, закрывавшему уши.
Он повернулся к Минору Гэнде, который шёл рядом, одетый в такую же выглаженную парадную форму. Яркое солнце Гонолулу играло солнечными зайчиками на погонах коммандера, отражаясь от двух серебристых хризантем. Как и у Футиды, его погоны были окантованы синим, как и полагалось лётчикам.
— Поздравляю, — сказал Футида. — Этот день настал, благодаря вам.
Как всегда скромный, Гэнда помотал головой.
— Нападение спланировал адмирал Ямамото. А вы умело вели за собой самолёты. Вы оба больше меня заслужили благодарность.
Когда мимо флотских офицеров прошёл генерал Томоюки Ямасита с адъютантами, Гэнда не сказал ни слова о вкладе армии в завоевание Оаху. Футида понимал, почему. Он был уверен, что Ямасита ни разу не отозвался добрым словом о флоте, хотя без поддержки палубной авиации, его солдаты никогда бы не прошли 5000 километров до Гонолулу.
К счастью, дворец Иолани почти не пострадал в результате бомбардировок. Стены покрывала лепнина и роспись. Веранда второго этажа держалась на чугунных колоннах с забавной цветочной капителью. Чуть более короткие, но в остальном точно такие же колонны с причудливой балюстрадой между ними поддерживали крышу.
Над дворцом развевались флаги США и Гавайских территорий. Вид флага бывшего Гавайского королевства смутил Футиду. Гавайцы делали всё, чтобы умаслить и порадовать одновременно и британцев и американцев. Большую часть флага занимали белые, синие и красные полосы, по краям виднелись очертания «Юнион Джека». Гавайцы постарались на славу, но американцы всё равно присоединили острова к себе.
Теперь же у Гавайев новый хозяин. Местный флаг продолжит развеваться, но американский скоро спустят. Его место займёт Восходящее Солнце.
Во дворец вела невысокая, но широкая лестница. Генерал Ямасита взбежал по ступенькам, будто первым хотел оказаться на месте. Флотскую делегацию возглавлял командир «Акаги» капитан Киити Хасэгава. «Акаги» и «Сорю» останутся в гавайских водах, чтобы защищать недавно завоёванные территории от вторжения с материка. Повреждённый «Кага» уже ремонтировали в Японии. Остальные три авианосца адмирал Нагумо увёл на запад, чтобы помочь японским войскам захватить Голландскую Ост-Индию.
Стоявший на вершине лестницы американский почётный караул вытянулся по стойке «смирно» и отсалютовал появившейся японской делегации. Генерал Ямасита проскочил мимо солдат, не удостоив их и взгляда. Точно так же поступила и флотская делегация, в которой шёл Футида. С чего вдруг сдающиеся солдаты решили, будто у них осталась какая-то честь?
Прямо у входа стояли взволнованные американцы, среди которых находился одетый в деловой костюм японец. Последний поклонился и сказал:
— Меня зовут Идзуми Сиракава. Я буду вашим переводчиком. Позвольте представить вам адмирала Киммела, генерала Шорта и губернатора Пойндекстера. — Он повернулся и по-английски представил японскую делегацию.
Заговорил адмирал Киммел. Сиракава тут же перевёл:
— Он говорит, что хотел бы, чтобы вы с уважением отнеслись к той храбрости, с которой сражались американцы.
Генерал Ямасита лишь пробормотал:
— Давайте уже к делу. — Когда Киммелу перевели его слова, его лицо осунулось.
Губернатор Пойндеркстер, который был старше обоих военных, сказал: