Японец вытащил купюры, зажал их в кулаке и принялся им размахивать, говоря что-то по-японски. Складывалось впечатление, будто он ворвался в Форт Нокс. Про азиатов говорили, что они странные. Но этот парень был не просто странным. Он буквально сиял от радости.
Японец был настолько счастлив, что даже вернул Петерсону пустой бумажник.
— Ну, спасибо большое, — с сарказмом ответил Петерсон, с запозданием понимая, что сарказм в его положении мог оказаться равносилен смерти. Затем разум вернулся к нему. Он снова поклонился.
На этот раз японец отвесил ему ответный поклон. «Для меня ты всего лишь жалкий пленный, но я буду вежлив с тобой даже, когда буду тебя грабить». Так это выглядело. Иначе и быть не могло. «Ах, ты, сучара, — думал про японца Петерсон. — Жалкая гнилая сучара».
Другие японцы обыскивали остальных американцев. Те спокойно отдавали им всё, что они находили. На лицо солдата, вздумавшего сопротивляться, уже садились мухи. Японский офицер пролаял команду. Переводчик сказал:
— Туда, — и указал направление. Американцы отправлялись в новый мир плена.
Сьюзи Хиггинс лежала на узкой кровати и плакала.
— Не надо было сюда приезжать! — ревела она.
Несмотря на то, что Оскар ван дер Кёрк приехал сюда на несколько лет раньше, его обуревали те же мысли. Он сказал:
— Поздновато уже об этом думать.
Она посмотрела на него. Даже с потекшей тушью и залитым слезами лицом, она была красивой. Такое можно было сказать далеко не обо всех женщинах.
— И что нам делать? Япошки захватили весь остров.
— Ага, я тоже заметил, — ответил ей Оскар. — Я не знаю что делать, кроме как не высовываться, держаться подальше от неприятностей и надеяться, что нам будет что поесть. Ты видела цены? Они взлетели выше, чем фейерверки на 4 июля!
— Мы проиграли! — выкрикнула Сьюзи. — Так быть не должно.
— Ты, как и я, знала, что так и будет. Сама говорила.
На этот раз Сьюзи посмотрела на него иначе. Ей очень не нравилось, когда ей напоминали о собственных словах.
— Это же япошки. Они — не американцы. Они даже не белые. Они не могли быть способны на подобное.
Оскар пожал плечами.
— Владелец этого дома — японец. Японцы сделали очень много, чтобы обжить это место, но всё равно, хоули относятся к ним плохо. Когда я сюда только переехал, то думал так же как ты. Но чем дольше я тут жил, тем больше убеждался в обратном. Японцы могут делать то же, что и мы, и плевать, будь они хоть зелёными.
— Ты собираешься учить их сёрфингу? — язвительно бросила она.
— Ну, от тебя-то им отнюдь не уроки сёрфинга нужны будут.
Рука Сьюзи дёрнулась в поисках чего-нибудь, что можно было в него кинуть. К счастью, рядом ничего не оказалось.
— А если я соглашусь дать им свои уроки, это будет как-то отличаться от твоих?
— Будет, — ответил Оскар. Он не хотел уточнять, как именно, но всё же постарался: — Сёрфингу я учу, чтобы выживать самому. Я что-то вроде таксиста, который возит японцев. Ты же занимаешься… своими делами не потому, что так надо, а потому что тебе так хочется. — После этих слов он ожидал, что она встанет и ударит его. Что ж, он это заслужил.
Но вместо этого она сменила тему. Сьюзи почти никогда не признавала свою неправоту. Это становилось понятно после более близкого знакомства с ней.
— Пойдёшь завтра смотреть парад победы?
— Да чёрт его знает. Не решил пока. Почему нет? Надо же себя чем-то занять. Радоваться и кричать я точно не намерен.
— Господи, надеюсь, не станешь. Думаю, кроме япошек там никого не будет.
Оскар тихо выругался. Об этом он не подумал.
— Полагаю, ты права. Ладно, не пойду никуда. Не хочу случайно оказаться в какой-нибудь японской пропагандистской кинохронике. Если её увидит кто-нибудь из моих родственников, они этого не переживут.
— Чем тогда займёмся?
— Можем пойти к океану, а можем остаться здесь. Решай.
Она пожала плечами.
— Завтра об этом подумаю. — Она встала с кровати и осмотрела себя в небольшом зеркальце над раковиной. — Господи! Я ужасна! Почему ты мне сразу об этом не сказал?
«Тогда бы мы начали ругаться из-за чего-нибудь другого», — подумал он, а вслух сказал:
— В моих глазах ты всегда прекрасна, детка. — Это было правдой. Он знал, что нужно сказать, чтобы расположить к себе Сьюзи. Это знание, впрочем, не делало сказанное им менее правдивым.
Утром он решил сходить к океану.
— Иди один. Мне что-то не хочется, — сказала Сьюзи. При этом она как-то странно на него посмотрела, Оскар не сразу понял, что означал этот взгляд. — Сегодня вообще что-то ничего не хочется, — быстро добавила она на случай, если он так ни о чём и не догадается.