— Кто за это в ответе? – потребовал он.
В ответ мертвая тишина.
Пока Стоун не рассмеялся снова.
— Похоже, Брайнна Адамс. Кто же знал, что скрывается за этими рубашками, застегнутыми на все пуговички и свитерами?
Рассмеявшись, Мейсон дал ему пять.
Развернулся ад, потому что каждый хотел сделать грязный или отвратительный комментарий. Все, кроме Ника и Калеба. Ник был напуган возможной реакцией Брайнны, когда она об этом узнает. И он был уверен, что какая-нибудь сволочь доложит ей. Школьные кретины ничто так не любили, как распространять плохие новости, особенно, тому, кого это касалось. Похоже, им нравилось наблюдать за отчаянием из первых рядов.
Он повернулся к Калебу.
— Это ведь не Брайнна?
Калеб покачал головой.
— Это чья-то больная шутка.
Говоря о болезни, Ника уже тошнило от этого. Его желудок сжимался, от жалости к ней.
— Можешь сказать кто?
Он странно закивал головой, будто прислушиваясь к песне, которую мог слышать только он.
— Нет. Но это было точно сделано специально.
— Брайнна умрет, когда узнает.
— Я знаю, — челюсть Калеба напряглась. – Чувствуешь неприязнь за всем этим?
— Да, после того как ты сказал…неприятные мурашки пробежали по моему позвоночнику.
Калеб кивнул.
Ник тяжело вздохнул. По крайней мере теперь он знал, что вызывает подобные ощущения.
— Связано с демонами?
— Нет. Это человеческое зло. Демоническая злоба идет с определенным запахом.
— Ну, это тоже воняет, — Ник отказывался верить, что кто-то мог сделать такое зло такому доброму человеку. Зачем кому-то причинять вред Брайнне? За все эти годы, что он знал ее, он никогда не слышал, чтобы Брайнна говорила плохое о ком-либо.
Даже о нем.
— Все вы! – рявкнул Тендайк. – Построились в коридоре и тихо. Стоун, я хочу, чтобы ты сходил в офис и сказал Мистеру Хэду, что я хочу его видеть немедленно.
Засмеявшись, Стоун подчинился.
Ник потянулся за рюкзаком.
— Оставь, Готье, — рявкнул Тендайк, – Никто отсюда ничего не берет.
Ник засомневался. Его гримуар и маятник были в рюкзаке, вместе с кинжалом Малачаев. Если его сумку обыщут, и они наткнутся на них…
Будет не хорошо, учитывая, что его гримуар был написан кровью. И конечно же его кровью. Но взрослые не относятся терпимее к тому, что дети поливают вещи кровью во время занятий.
«Я замаскирую их», — сказал Калеб у него в голове.
Облегченно выдохнув, Ник последовал за остальными.
Когда они выстроились в ряд напротив стены с ярко-красными железными шкафчиками, Калеб скрестил руки на груди.
— Ты знаешь, что может быть хуже, чем злобный демон?
— Моя мама, когда она обоснованно злится на меня.
Калеб фыркнул.
— Нет, Ник. Человеческая жестокость. За все века, что я прожил, никогда не понимал ее. Вместо того, чтобы объединиться, твой вид похоже старается уничтожить друг друга. И для чего? Из зависти? Не понимаю.
И это о многом говорит, учитывая, что произнес это демон.
— Ты ведь шутишь, говоря, что демоны не жестокие?
— Некоторые из них. Но ты их знаешь, и знаешь, когда они приближаются. Ты их можешь учуять за несколько дней. Люди же коварны. Ты не заметишь их приближение, пока они не воткнут тебе нож в спину и пронзят сердце.
Ник нахмурился.
— Что ты пытаешься сказать, Кей?
— Не могу сказать, кто это сделал, но могу – почему. Все ради того, чтобы опозорить Брайнну и как можно сильнее ранить ее.
И как только эти слова сорвались с губ Калеба, Ник начал обращать внимание на разговоры вокруг.
— Я же говорила что Брайнна – шлюха. И моя мама сказала, что ее мама была такой же.
— Я всегда знала, что она лишь изображала из себя святошу.
— Господи, ну почему я раньше не знал, что она этим занимается. Как думаешь, она занята в субботу вечером?
Ника передернула от их уродливого поведения.
— Это не Брайнна, — сказал он в ее защиту.
Мейсон усмехнулся.
— Ты идиот, Готье.
— Ага, — согласился другой ученик. – Ты разве там ничего не видел?
— И с домашними животными! О господи, я так взволнована.
— Ты? А представь, как себя чувствовала лошадь?
Они заржали.
Ник решил было ответить, но Калеб остановил его.
— Забудь.
Легче сказать, чем сделать.
— Брайнна мой друг.
Прежде чем Калеб смог прокомментировать, мимо них в кабинет прошел директор. Ник встал на носочки, чтобы через окно на двери кабинета видеть, как Тендайк показывает директору ужасный монтаж.