Она бросилась в его объятия и зарыдала ему в шею.
— Я тебя люблю, Ник. Ты всегда был моим хорошим другом.
Похлопывая ее по спине, он знал, что она воспринимала это так же, как он. Дружеским жестом.
— Я тебя тоже люблю. И если мы хотим по-настоящему отомстить, то давай натравим на них Теда.
Она засмеялась, когда тот упомянул ее старшего брата, который выпустился годом раньше и учился в колледже в Батон Руж.
— Он же изобьет их до полусмерти, так ведь?
— Ты это знаешь, к тому же он единственный человек, не считая Баббы и Марка, который может выследить их и что-нибудь сделать.
— Эй, Брайнна. Ты там?
Вытирая слезы с щек, она прерывисто вдохнула.
— Наверху, папочка.
Ник немного отошел от нее, пока отец поднимался по лестнице. Когда он дошел до площадки и заметил Ника рядом со спальней Брайнны, он внезапно замер.
Ник всегда знал, что Мистер Аддамс был большим мужчиной. Под большим подразумевалось то, что он был очень высок и мускулист. Но сейчас, когда ярость плескалась в его глазах, Ник мог поклясться, что ее отец вырос на девять дюймов и его мускулатура достигла размеров мускулатуры Рембо. И он был полностью уверен, что безумный свет в глазах ее отца был вызван картинками в его голове о том, как он вспарывает Нику живот на месте.
Приподняв руки, защищаясь, Ник сделал шаг от нее.
— Я в ее комнату не входил, сэр. Клянусь жизнью своей матери. Мы все время были здесь.
Брайнна вытерла нос.
— Папочка, у меня сегодня в школе был очень плохой день, и Ник пришел проверить меня и подбодрить.
Расслабившись, ее отец сократил расстояние между ними.
— Мне позвонил Мистер Хэд. Поэтому я и вернулся домой.
Ник подошел поближе к лестнице.
— Я убедился, что ты не одна, Брайн, так что я пойду домой. Если тебе что-то нужно, или хочется с кем-то поговорить, звони мне в любое время дня и ночи.
Брайнна нахмурилась.
— Так ты и правда ехал так далеко, чтобы проверить меня?
Ник скромно пожал плечами.
— Я не знаю больше никого, кто жил бы в этом районе.
Ее улыбка обогрела его.
— Большое спасибо, Ник.
— Не за что, — он кивнул ей и пошел к лестнице.
Мистер Аддамс проводил его до двери.
Ник остановился в фойе, убедился, что Брайнна не стоит на площадке и заговорил с ее отцом.
— Мистер Аддамс, не знаю. Что директор рассказал вам, но я очень волнуюсь за Брайнну. Я был с классом, который видел… ложь про нее, и этот поступок отвратителен. И я знаю, какими гадкими могут быть некоторые дети в школе. Вы, наверное, захотите оставить ее на несколько дней дома и присмотреть за ней. Пожалуйста, сделайте так, чтобы она не оставалась одна. Я знаю, что ее мама в Сиэттле, а девочки любят говорить с девочками. Если ей нужен кто-то, могу одолжить свою маму. У нее тоже была тяжелая ситуация в старших классах. И она пережила ее. Я знаю, что она высокого мнения о Брайнне и будет более чем рада хоть как-то помочь ей. Сегодня она работает в «Убежище», но завтра она будет дома весь день.
Ее отец улыбнулся ему.
— Спасибо, Ник. Я ценю это.
Кивнув, Ник ушел. Но не далеко. Он остановился у фонтана посреди двора и уставился в воду. Через несколько минут его силы заработали. Тогда он увидел, что Брайнна все еще плакала в своей комнате, обнимая одного из плюшевых зверей, лежавших на ее кровати. Он видел, что она расстроена и зла. Однако картина самоубийства исчезла.
Облегченно вздохнув, он пошел назад к трамваю, обдумывая все, что случилось. Калеб уверял его, что извращенный ублюдок был человеком, но он не мог избавиться от чувства, что за всем этим что-то стояло. Все казалось каким-то неправильным. Ну да, люди жестоки. Они мерзкие. Он видел худшее в людях. Смотрел в глаза друга, который избил его до смерти, а затем безжалостно застрелил на улице.
Бессчетное число раз Ника осмеивали лицемеры, и он купался в их порицаниях.
Но все же…
Он услышал, как что-то нашептывает ему на ухо слова на незнакомом языке.
Он замер, пытаясь понять их. Это был голос духов, которых слушал Калеб? Тех, кто был мудр и владел информацией?
Амброуз сказал ему, что однажды он сможет подключаться к вселенной – видеть скрытые вещи. Знать неизвестное. Все это казалось неестественным, но за последние несколько месяцев он понял, что абсурдность – это нормальный порядок вещей. Пытаться найти логику в мире – это как пытаться открыть замок вселенной деталькой от детского конструктора.
Он даже скучал по жизни в неведении. Эти дни невероятного комфорта, когда в мире была логика, и любую проблему можно было решить, забравшись к маме на колени, и она всегда целовала там, где бо-бо. Тогда он мечтал стать подростком. Он говорил себе, что когда начнет работать, станет мужчиной.