Когда Казимир почти подошел к границе, Меланья зажмурилась и сгруппировалась, ожидая, что ничего не получится, что ее сейчас вытолкнет, но… ничего. Она лишь почувствовала небольшую дрожь, пронзившую тело.
Лесавок постучался в ворота из обсидиана, в которых можно было разглядеть свое отражение — настолько этот черный материал был отполирован. Без магии точно не обошлось, предположила Меланья.
Ворота отворились.
— Ну ты довольна? — переступая порог, спросил Казимир и получил щипок в грудь. — Ай!
— Цыц! — Меланья спряталась, ожидая подходящий момент.
Шаги гулко отдавались в пустых просторных залах. Она покачивалась в кармане в такт движению брата и могла лишь прислушиваться к звукам и волшебным потокам, которые сплетались в чудный узор — Меланья никогда прежде не ощущала столько негативной энергетики, которая в полной гармонии струилась по замку и наполняла это место неповторимой аурой. Ведьма еще при первом посещении этих мрачных коридоров это отметила, когда они, Люда, Сыр и она, вошли сюда, ведомые только что освобожденным из заточения Кощеем. Обычно темные потоки излучали смерть и страх, но здесь от них веяло… чем-то… Меланья даже не могла сформулировать то, что крутилось в голове.
Наконец Казимир остановился. Меланья прислушалась. Вокруг зашелестели тени, слуги кощеевы, десятками наполнявшие замок. Затем раздались легкие размеренные шаги. Казимир поклонился, от неожиданности Меланья едва себя не выдала вскриком, но вовремя прикусила язык, с трудом удержавшись внутри кармана.
— А, лесавок, сын лешего и кикиморы, — Кощей усмехнулся. — Рассказывай, зачем явился. Полагаю, по делу?
— Да, я бы хотел встать под ваше покровительство и от вашего имени управлять самарскими лесами.
— Вот как. Тогда пройдем в тронный зал, где все и обсудим.
Шаги Кощея начали удаляться. Казимир вдруг схватился за рубашку и вытряхнул сестру на пол. Та еле успела выставить руки, соткать из воздуха крылья и плавно опуститься на каменные плиты.
— Вот же… — Меланья погрозила вдогонку кулаком, но брат, как и Кощей, уже ушел. — Ну и ладно.
Ведьма крутанулась вокруг своей оси и выросла до невысоких 160 сантиметров. Она отряхнула зеленое платье и готова была уже идти, как вдруг поняла, что в коридоре не одна. Ее окружали тени. Они зловеще нависли плотным кольцом.
— А, — Меланья растерянно улыбнулась, — я это… Здрасте! — она помахала рукой, но тени это не слишком оценили. — А как пройти в библиотеку?
Те угрожающе зашептались.
— Ну ладно вам! Не съем я вашего Кощея, я только за книгами пришла!
Слуги неожиданно расступились, образовав коридор. Ведьма, неловко переминаясь с ноги на ногу, постояла, ожидая, и зашагала вперед под внимательные призрачные взгляды. Меланья успела запомнить расположение бесчисленных комнат и залов, так что без труда, даже под присмотром теней, отыскала нужное крыло. Ведьма старалась не обращать внимание на слуг, предполагая, что рано или поздно они и так доложат о нарушительнице, так что старалась не нервировать их лишний раз. Увидев знакомые прозрачные двери, девушка остановилась и развернулась к теням, которые все столпились позади нее.
— Спасибо, — Меланья улыбнулась и поклонилась им, а когда подняла голову, никого уже не было.
3
«Хтонических войн было три. Первая длилась века, и воевали меж собой хтони и боги, деля владения свои и власть над стихиями. Вторая война породила раздор между богами, после великие хтони сгинули, лишь те, что властвовали над морями, схоронились на самом дне, но восстали „младшие“ боги против своих же, „старших“, и разгорелась третья война, куда более страшная — брат воевал с братом, дети лишали жизней родителей, наступило время слез и страха, покуда не поглотила всю землю тьма бескрайняя и воцарились мертвые над живыми — воцарилась пустыня бескрайняя, и вымер бы человечий род, покуда не явились…»
Меланья завороженно перевернула страницу.
«… воины Света. Пятеро их было: Финист, чьи крылья соколиные затмевали солнце, Яга, чародейка великая, Кощей, что смерть свою обманул, Василиса Премудрая, повелевающая самим временем, и Змей-Горыныч, страшилище, коих свет не видывал. Победили они богов, но спасти землю не сумели, потому кличут их всадниками Смерти, от коих мир покрывает мрак…»