— Знаешь, — произнесла она, — здесь, несмотря на недостатки, есть свое очарование.
— Очарование, очарование… Это не разговор. Дом — не женщина.
— Ну, не нравится «очарование», скажу иначе: в нем есть характер.
— Этого еще не хватало! Можешь хоть объяснить, что это такое?
Айрис никогда не теряла терпения.
— Характер — это оригинальность, свое лицо. Этот дом строили с умом и себе на радость! В каждую мелочь вложены смысл и душа. Их не штамповали сотнями, чтобы выстроить одинаковые, под одну гребенку, дома, которые никому особенно не принесут счастья.
— Хм-м-м… — Джозеф растерялся. Переспорить дочь ему не удалось ни разу в жизни. Да, откровенно говоря, и не хотелось.
Анна воскликнула:
— Джозеф! Мне так нравится дом!
Молодой человек молча ждал развязки. Победа чуялась ему явственно, и он затаился, чтобы не испортить дело.
Дом ей понравился.
Мысли Джозефа в сотый раз возвращались к этому единственному «за». Она никогда ни о чем его не просила. Никогда, в сущности, не тратила денег, только на книги: ее немногие лишние доллары оседали в магазине «Брентано». Иногда она останавливалась на Пятьдесят седьмой улице перед витриной какой-нибудь галереи и говорила без сожаления, просто размышляя: «Будь я богата, непременно купила бы вот эту вещь», — и кивала на портрет ребенка или на пейзаж с лесной поляной. «Если цена в разумных пределах, я тебе куплю», — тут же вскидывался он. Она улыбалась: «Это Боден». Или еще кто-нибудь из европейцев, точнее, из французов, ей по душе все французское. «Он стоит не меньше двадцати пяти тысяч».
Дом ей понравился. Да, так теперь не строят, что верно, то верно. И хороший кусок землицы в придачу — совсем неплохо за эту цену, совсем неплохо. Земля здесь будет дорожать, ведь до Нью-Йорка рукой подать. То, что они просят, вполне можно отдать за одну лишь землю.
— Я подумаю, — сказал он агенту. — Позвоню через пару дней.
— Очень хорошо. — Молодой человек кивнул, словно Джозеф уже согласился. — Я вас нисколько не тороплю, но считаю своим долгом предупредить: на этот дом претендует еще одна супружеская пара.
Еще бы! Напрасно Анна так восхищалась домом у него на глазах. Очень зря. Так дело не делают.
— Что ж, я вам позвоню, — повторил он.
Ночью он долго лежал без сна.
Да, в доме, безусловно, есть что-то крепкое, настоящее, надежное, из минувшей эпохи. В нем даже есть отдаленное, но несомненное сходство с каменными особняками на Пятой авеню, на которые он восхищенно глазел когда-то, в начале века. Славная оправа для Айрис, она будет неплохо смотреться в этом интерьере. Именно в таких интерьерах старые родовитые семьи выдают дочерей замуж. Унаследованное богатство всегда чуть старомодно и припахивает нафталином. Он усмехнулся. Ишь куда завело! Родовитые семьи! Унаследованное богатство! Ладно, лишь бы эта покупка пошла на пользу Айрис. Так сказать, подняло ей цену. Пусть дом придаст ей то очарование, которого не обрести в вест-сайдской квартире.
Он смутился от собственных мыслей. И расстроился. Что же, получается, его дочь — предмет продажи? Нет! Но, как ни крути, девочке надо выходить замуж. Кто позаботится о ней, кто приласкает? Отец-то рано или поздно умрет.
Что же с ней происходит, с Айрис? С его любимой, чудесной девочкой? Он пробовал обсуждать это с Анной, но Анна отчего-то совершенно не может говорить об Айрис. И, видя, как ей больно и трудно, он сразу умолкает. Анне куда легче говорить о Мори! Иногда ему хочется побеседовать начистоту с самой Айрис, но и это невозможно. Не спросит же он в лоб: «Как ты ведешь себя на свиданиях? Улыбаешься? Смеешься хоть чуть-чуть?» Ха! На свиданиях! С каждым годом их все меньше и меньше. И ей уже не так мало лет, целых двадцать шесть. А мужчин вокруг почти нет.
Так вдруг ей поможет дом?
За неделю он съездил туда еще трижды. То склонялся к мысли, что нужно покупать что-то поновее и повнушительнее, то снова вспоминал, как понравился Анне этот, именно этот дом. И в конце концов подписал купчую. Словно благословение. Он выводил свое имя, обуреваемый самыми сентиментальными чувствами. И ничуть не стыдился…
Он свернул к зданию, где находилась контора. Ожидая лифта, нашел себя на указателе: «Малоун — Фридман. Недвижимость и строительство». Расправил плечи. Вперед, без страха!
— Было несколько звонков, — встретила его мисс Доннелли. — Ничего срочного, кроме звонка от некоего мистера Лавджоя. Он хочет встретиться с вами сегодня днем.
— У меня в четыре встреча. Что еще за Лавджой? Что ему надо?