— Двадцать лет. Но не можем же мы уехать и оставить Эрика.
— Да, пожалуй. Скажи, а как вы собираетесь его воспитывать? Я имею в виду — в какой религии? Кем он вырастет?
Анна вздохнула:
— Сказать по правде, не знаю. Айрис как-то предположила, что Эрику хочется на службу, в церковь. Нам-то с Джозефом это и в голову не приходило. Джозеф ответил: «Ладно, отведу». — «Не просто отведешь, — говорит Айрис, — а войдешь туда вместе с ним. По-вашему, ребенок в таком возрасте может сидеть в церкви один?» Короче, мы отвели его в большую епископальную церковь, здесь в городе. Знаешь, так было странно… И как, должно быть, удивлялись прихожане в церкви — ведь нас тут многие знают. — Анна замолчала, вспоминая чудесные, торжественные звуки органа, пение, чистый звонкий голосок Эрика. Все так возвышенно, так празднично.
— Ну и?.. — потребовала продолжения Руфь.
— Ты только представь: Джозеф в церкви! Но он сказал: «Нас что, убудет? Главное, чтоб мальчик во что-нибудь верил!» Мы сходили так раз пять-шесть, а потом Эрик сам отказался. И знаешь, Джозеф расстроился!
— А почему Эрик не захотел идти?
— Сказал, что больше всему этому не верит. Мы убеждали его и так и сяк, но он отказался наотрез.
— Так, может, ему нравится в синагоге?
— Мы брали его с собой один раз. И Джозеф спросил, хочет ли он подробнее узнать о нашей вере. Но Эрик сказал, что это его тоже не интересует. Такие дела.
— Да, Анна, тебе не позавидуешь. Одни проблемы.
На этих словах на пороге появился Джозеф.
— Какие такие проблемы? Нет у нас никаких проблем. Эрик прекрасный малый. Голова на плечах и мужества хоть отбавляй…
— Он у Айрис? — перебила Анна.
— Нет. И не был.
— Куда, интересно, он делся? Скоро ужинать.
Еще через полтора часа в дверях появилась Селеста:
— Мне как, еще подождать с ужином? Эрика-то все нет.
— Джозеф, хочешь ужинать?
— Что ж, можно и поужинать. Надо с ним разобраться, когда вернется. Странно… Он никогда не исчезал надолго.
— Всегда что-то происходит впервые. Ему всего тринадцать лет. — Анна словно упрашивала Джозефа не сердиться. Впрочем, если кто-то и способен «разобраться» с Эриком, то явно не Джозеф. Он с ним так добр, так ласков и мягок…
Селеста подала ужин. Ела одна только Руфь. Анна безуспешно пыталась подавить в себе страх. Ну почему, почему я так расстраиваюсь, оттого что мальчик опоздал к ужину? Да это случается в тысячах семей каждый вечер.
— Он ушел еще утром, — прервал Джозеф очередной монолог Руфи.
— Позвони его друзьям, раз так сильно беспокоишься.
— Кто беспокоится? Я? Ты?
— Я спокойна, — солгала Анна. — Но ты все-таки позвони.
В прихожей то пропадал, то вновь возникал голос Джозефа. Похоже, он названивал подряд по всем номерам. Анна силилась расслышать, что говорит Джозеф, но тщетно. Руфь и та примолкла.
Джозеф вернулся в комнату.
— Никто его не видел. Но не могу же я обзвонить всех! — сказал он бодро. И две минуты спустя: — Может, он не хочет садиться со мной за стол? Наверно, я обидел его насчет собаки.
— Нет, что ты! И потом — ты ведь ему разрешил. Джозеф сначала не хотел пускать собаку в гостиную, потому что там очень светлый ковер, — пояснила она Руфи.
— Еще бы! — всплеснула руками Руфь. — Не ковер, а целое состояние!
— Я отношусь к грязи терпимее, чем Джозеф. К тому же мне жалко пса, он так тоскует один.
— Моя жена помешана на животных! В один прекрасный день у нас в доме появится бродячая лошадь. — Джозеф встал. — Я еще позвоню.
— Знаешь, почему он уступил? — шепнула Анна Руфи. — Та, другая бабушка не возражала, чтобы Джордж спал с ним в одной постели.
— В постели? Он же грязный! — обомлела Руфь.
— Что из этого? В общем, теперь Джорджу разрешено ходить везде и всюду при условии, что Эрик вытирает ему лапы.
Джозеф вернулся.
— Что за мальчишка! — Он обратился к Руфи: — Его так все любят, что никогда наперед не знаешь, кто из друзей зазовет его на этот раз. Может, где-нибудь в шахматы играет и совсем позабыл о времени. Он отлично играет для своего возраста. А ведь это математическая игра, спорт настоящих ученых, интеллектуалов. У нас очень способный, даровитый мальчик! — заключил он.
— Конечно, Джозеф, конечно! Я уж Анне говорила — это с первого взгляда видно.
— Ну, ладно. Когда он появится, позовите меня. Скажу ему пару теплых слов. — Он подмигнул Руфи.
Непривычная для Джозефа живость. Анна встревожилась.
— Иди поработай, — сказала она. — И не расстраивайся.
— Откуда ты взяла, что я расстраиваюсь? Времени всего-то восемь часов. Мальчику тринадцать лет! Ну задержался, бывает. Вечно ты, Анна, все преувеличиваешь! — Прихватив портфель, он медленным, тяжелым шагом пошел наверх.