Нана вытащила из пакета два печеньица:
— Одно тебе, а другое Джимми. Джимми, иди сюда скорей, возьми печеньице.
Джимми зажал печенье в кулак и отправился к чужой компании, сидевшей неподалеку на песке. Остановился в двух шагах и стал разглядывать незнакомцев во все глаза.
— Какое очарование! — воскликнула одна женщина. — Билл, ты только посмотри, какой славный! Как тебя зовут, лапочка?
— Я — Джимми.
— Ну, здравствуй, Джимми. Билл, посмотри, какие глазищи!
Тут подошел Тео и, извинившись за беспокойство, увел сына.
— Он нам нисколько не помешал, — прокричали им вслед. — Очень общительный малыш.
— Это верно, — с гордой улыбкой кивнул на прощание Тео.
Джимми подошел, послушал, как читает Нана. Долго слушать он не умеет. Нана говорит, что он еще маленький и не понимает, о чем написано в книжке. Печеньице он так и не съел. А Стив уже съел. Джимми стоял совсем рядом, с несъеденным печеньицем, и Стиву захотелось еще.
— Хочу еще, — сказал он. Но мама услышала и сказала «нет», а то он не будет обедать, одного вполне достаточно. Он знал, что в гостях у Наны он тут же получил бы второе печенье, но сейчас Нана сказала:
— Ты же слышал, мама не разрешает.
Печенье в Джимминой руке совсем близко.
— Джимми, почему ты не ешь? — спросила Нана.
Джимми молча положил печенье на песок и взял лопатку. Стив потянулся, схватил печенье. Джимми завопил и ударил Стива лопаткой.
— Нет! — закричала Нана. — Нельзя! Перестаньте!
Стив соскочил с коленей Наны и толкнул Джимми.
Тот отлетел, ударился головой о металлическую палку зонта и заорал во всю глотку. Папа поспешил осмотреть голову Джимми. Ударился он несильно, но орать продолжал громко. Папа сердито сказал Стиву:
— Еще раз обидишь Джимми — пожалеешь!
— Он ударил меня лопаткой!
— Это правда, — подтвердила Нана.
— Ну и что из этого? Ты старший и должен быть поумнее.
— Хочу печеньице! — верещал Джимми.
— Стив забрал у него печенье? — спросила мама.
— По-моему… — начала Нана. — По-моему, Стиву показалось, что Джимми не хочет печенье.
Джозеф застонал в притворном отчаянье:
— Боже милостивый! Вас сам царь Соломон не рассудит!
— Братья, да еще погодки, всегда соперничают, — пояснила Айрис. — Хлопот много, но само по себе это вполне нормально.
Эрик за это время сплавал до буйка и обратно.
— Хотите, я вам построю из песка замок? — предложил он малышам и увлек их к самой кромке воды. — Построим огромный замок, с вас величиной. А еще я вам покажу раковину, я только что за ней нырял. Сейчас приложим ее к уху. Ну, как, что ты слышишь? А ты?
— Тео, ты видел его коллекцию раковин? — спросил Джозеф. — У него в комнате целый шкафчик. Все по видам, по полочкам разложил. Все по науке.
— А шкафчик этот он сделал сам, — добавила Анна. — Прямо золотые руки. Представляете, на прошлой неделе я уже хотела вызвать водопроводчика, но Эрик сам во всем разобрался.
— Как думаешь, Тео, ему хорошо с нами? — спросил Джозеф.
— Безусловно. Два года не прошли даром. Да вы и сами видите, тут и спрашивать нечего.
— Вижу, — закивал Джозеф. — Но хочется лишний раз услышать.
Пляж был отдан на откуп молодым. Вот три девочки с недавно округлившимися бугорками грудей и прелестными, без единого изъяна фигурками неспешно и как бы невзначай подошли к Эрику. Их безупречная белая кожа напомнила Анне белое крахмальное платье: только из магазина, ни разу не надетое. И таким оно уже больше никогда не будет. Эрик перекинулся с девочками парой слов и повернулся к взрослым. Айрис тут же подозвала его и сказала:
— Иди к своим друзьям, не стесняйся. Ты сюда приехал не детей нянчить. И спасибо, что повеселил их.
Эрик, не раздумывая, ушел вместе с девочками.
— Хорошо, — одобрительно сказала Айрис.
— Что хорошо? — очнулся задремавший Джозеф.
— Что он не спросил разрешения. Просто ушел и не сказал куда. — Все промолчали, и Айрис добавила: — Пятнадцать лет как-никак. Пора.
У Айрис настоящий дар понимать людей. С Эриком она сумела установить близкие, доверительные отношения. И это правильно, так и должно быть. Все взрослые, окружавшие его в сознательной жизни, были чересчур старыми. Они с Джозефом тоже старые.
— Эрик так терпелив с малышами, — заметила Айрис. — По-моему, он их в самом деле любит.