— Мне очень больно, — прошептала она. — Больно, что ты несчастлив.
Он снова закурил и откашлялся, словно у него пересохло в горле.
— Можно, конечно, пофилософствовать на эту тему и задать тебе встречный вопрос: кто знает, Анна, что такое счастье? И если оно есть, почему мы уверены, что вправе на него рассчитывать? Абстрактные вопросы, но вовсе не бессмысленные. Ответов я не знаю. Я запутался, Анна. Меня гложет чувство вины, я злюсь — сам не знаю на кого. Может, на судьбу? Или на себя. Прошло столько лет, я должен был бы забыть тебя, но…
— Я все понимаю, — пробормотала она.
— Помнишь наш последний раз? В домике на берегу?
— Помню. Мы были еще молоды и…
— Но ты и сейчас молода. Ты всегда будешь молодой. — Он наклонился вперед. — Знаешь, это безумие, но я и сейчас еще надеюсь, что когда-нибудь, каким-то чудом ты и я…
— Пожалуйста, не надо, — испуганно оборвала его Анна. — Не смотри на меня так. Айрис с нас глаз не сводит.
Пол замолчал, выпрямился. Анна налила себе еще чашку кофе, хотя кофе ей вовсе не хотелось. Но надо же куда-то девать дрожащие руки.
— Я бы… — начала она, но в этот миг музыка внезапно стихла.
К столу подошли Тео и Айрис. Вскоре вернулись и Джозеф с Малоуном. Все обменялись напоследок любезностями. И Пол откланялся. Все было позади.
— Мама, ты бы видела себя со стороны! — воскликнула Айрис по дороге домой. — Ты так увлеченно беседовала с мистером Вернером, я даже удивилась. О чем, скажи на милость, можно разговаривать настолько серьезно и взволнованно?
Полуправда далась ей с неожиданной легкостью.
— Я рассказывала ему о Мори и об Эрике. И боюсь, несколько разволновалась.
— Это, видит Бог, понятно и естественно. — Джозеф тяжело вздохнул. Но тут же оживился: — Вроде неплохой малый, этот Вернер. Сказать по правде, я всегда представлял его этаким снобом. А он, похоже, вовсе не сноб, а?
— По-моему, нет, — произнесла Анна.
— Забавно. Наконец-то мы встретились.
— Да. Забавно, — отозвалась Анна.
Домой приехали очень поздно. Джозеф направился прямиком к холодильнику:
— Сделаю-ка я себе бутерброд. На таких посиделках никогда толком не наешься. Ты хочешь?
— Нет, спасибо. — Она вышла на открытую веранду. Из густой прохладной ночи пахнуло свежестью, мокрой землей. На ясный, незамутненный купол неба высыпали мириады звезд. Как красиво! И как грустно! Великий, разумный порядок удерживает каждую из звезд на своем месте, заставляет их двигаться строго и размеренно, так что заранее известно, где и когда окажутся они в будущем. А жизнь человеческая? Сплошная сумятица, все наперекосяк!
И все в ней совершается по воле случая. Где родится человек, когда, у кого. Кого он встретит, кого полюбит, с кем проживет до старости и вырастит детей. Все — дело случая.
— Анна, что ты там делаешь? — окликнул Джозеф. — Хочешь заболеть?
— Я смотрела на звездное небо, — сказала Анна, вернувшись в дом.
— Ох уж мне эти звезды! Тебе надо было стать астрономом. Пойдем спать.
Они поднялись наверх, и Джозеф, усевшись на край кровати, принялся развязывать шнурки.
— Вот я и познакомился с великим финансистом.
Так. Надо проявить нормальный, здоровый интерес.
— Он что, и вправду великий финансист?
— Ну, не Морган, конечно, но все равно — сила. Крепкий частный банк. Дело поставлено идеально. И представь! Он сказал Малоуну, что они будут рады рассмотреть нашу заявку на финансирование флоридского проекта. То есть он предлагает нам восемь миллионов!
— Так много?
— А ты как думала? Самая крупная стройка на Восточном побережье!
Анна взглянула на Джозефа. Глаза его сияли.
— Знаешь, я все вспоминаю, как мы заняли у него две тысячи — чуть не на коленях приползли, как за подаянием. А теперь этот человек жаждет одолжить мне несколько миллионов! Невероятно, а?
— Да. Да, конечно.
— Вернер тоже небось об этом сегодня вспоминал. Но сказать постеснялся. Спору нет — джентльмен, до мозга костей джентльмен.
— Ты собираешься вести с ним переговоры о займе?
— Нет, Малоун ему сразу ответил, что договор с другим банком уже без пяти минут подписан. Но все равно ужасно приятно.