— Нельзя ли… о, Господи!., неужели нельзя их выпустить? — прошептал Эрик.
— Ты свихнулся? Тише!
Боковым зрением он увидел хлев — квадрат, на мгновение очерченный вспышкой огня: видно, с крыши он перекинулся на сено. Коровы! Бессловесные несчастные создания… С такими печальными глазами…
Они бежали, а снаряды рвались повсюду — спереди, сзади, сбоку… Чьи орудия бьют? Их или наши? Впереди какой-то человек выскочил на открытое пространство и тут же упал с диким воем и завертелся волчком по земле. Отовсюду, из всех зданий неслись адские крики и стоны. Но где же атакующие? Где неприятель? Темнота скрывала всех — и своих, и чужих.
Почти ползком они одолели открытый участок до столовой, подергали ручку, и дверь немедленно открылась изнутри — сюда прорвались многие. На карачках ввалились внутрь: Эзра, Ари, Алон, Эрик и другие.
Сумею ли я повести себя достойно? Смогу ли сражаться, убивать?
Вожаки шепотом совещались. Остальные молчали. Снаружи по-прежнему трещали выстрелы, ухали взрывы. Где же враг? И есть ли план обороны? Наверняка… У Эрика першило в горле, пекло в груди — они ведь все время бежали в гору. Промокшие от пота волосы слиплись, голова чесалась.
— Послушайте, — обратился к ним Алон, — мне нужно по человеку у каждого окна. Люди Зака удерживают южный спальный корпус, им не до нас. Нас всего двадцать девять, а сколько народу у этих сволочей, мы не знаем. Значит, надо послать в город за подмогой. Телефонный провод они обрезали… Эзра, сможешь добраться до грузовика и, не заводя мотор, скатиться вниз по склону? А уж на дороге заводись и жми что есть мочи.
— Хорошо. Где пес? Выпустите его из кухни.
— Он же будет шуметь!
— Кто, Руфус? Он пойдет со мной. Если что — любому глотку перегрызет.
И Эзра с собакой бесшумно выскользнули через кухонную дверь в темноту.
На другом конце центральной площадки — детская. Елочки возле голубой двери. Там Джулиана. Должно быть, мечется, сходит с ума, не зная, что происходит наверху. В детской нет окон…
Эрика охватил ужас.
— А как же дети? — спросил он прерывающимся голосом.
— Там должны быть люди Дана.
— Но я их не вижу! — Эрик отчаянно вглядывался во тьму, желтоватую от дыма пожаров.
— Ты и не должен их видеть! — раздраженно ответил Алон. — Но они там.
Значит, план есть. Ну разумеется, разумеется. Но вдруг он не сработает? Вдруг люди Дана попались в ловушку или…
В столовой снова наступила тишина. Слышалось лишь громкое дыхание людей. Они ждали. Ждали.
— Как думаешь, где они? — шепнул Эрик сидящему рядом.
— Кто?
— Арабы.
— Не знаю. Откуда мне знать? Везде. — Авраам был напуган, но старался этого не показать, старался предстать перед Эриком опытным старым воякой. — Они скоро пойдут на приступ. Думают, мы уже хвосты поджали. Тут-то мы их и перестреляем.
В дверь слабо царапнули. Совсем слабо. Алон с пистолетом наготове прижался к стене и приоткрыл дверь. В щель из последних сил протиснулся Руфус, слабо тявкнул и свалился на пол — грудой окровавленной шерсти и кишок: живот у собаки был вспорот.
— Бог мой! — ахнул кто-то. — Значит, Эзра…
Они стояли, молча глядя друг на друга. От окна, выходившего на передний фасад, донесся голос:
— Южный корпус горит! Господи, они прыгают из о… — Голос прервался треском, звоном стекла. Ари…
Алон подполз к нему, перевернул на спину.
— Он мертв, — сказал он жестко, не оглядываясь. — Зачем только встал?!
— Как мертв? Откуда ты знаешь?! — позабыв себя, закричал Эрик. — Может, он просто…
— Ему снесло пулей полголовы, — ответил Алон. — Хочешь, посмотри сам.
Вчера вечером мы с ним играли в шахматы. Меня сейчас стошнит. Нет, нельзя, надо сдержаться.
— Слушайте, — сказал Алон, — надо попасть в город. Я пойду сам. Возьму троих — нет, четверых. Кто со мной?
— Я, — вызвался Эрик.
— Нет, ты плохо знаешь дорогу. Пойдут Бен, Шимон, Цви и Макс. Если кого-то убьют — остальным не останавливаться. Хотя бы один должен попасть в город. Марк, будешь вместо меня за старшего.
Словно в ответ, разлетелось от выстрела второе окно. Ари, на которого никто не осмеливался глядеть, засыпало осколками.
И снова потянулись минуты ожидания. Марк стоял в углу и, прижавшись к стене, смотрел наискосок, в дальнее окно.
— Они пересекают площадь, — внезапно прошептал он.
— Кто?
— Не вижу… слишком темно. Бога ради, опусти ружье! — крикнул он Йигелю. — Может, это наши!
Они ждали. Эрик вспомнил о читанных когда-то мемуарах участников Первой мировой войны. Солдаты жаловались на бесконечное, томительное ожидание. Пересыхает во рту. Потеют ладони. Хочется писать.