— Здорово я тебя удивила?
— Еще бы! Но я очень рад! Вы успели познакомиться?
— Я только вошла. Очень долго плутала. Мне никогда не приходилось бывать в этом районе.
— А как ты узнала адрес?
— На почте. Сообразила, что ты оставишь там адрес, чтобы пересылали письма.
— Я и забыл, какая ты умница!
Она покраснела. Строгое лицо внезапно смягчилось.
— Ты сказала… кому-нибудь, что идешь сюда?
— Маме. Она поплакала немножко. И ничего не ответила. Но было видно, что она рада.
— И больше никому?.. — Он не мог произнести: папе, отцу.
— Мне не хотелось идти тайком, поэтому утром я сказала, что вернусь поздно, потому что собираюсь к тебе. Я это громко сказала, папа наверняка слышал из прихожей. Я ничего не делаю тайком, — с гордостью повторила она.
Он вдруг взглянул на сестру совершенно новыми глазами. Она — личность. Не то она изменилась, не то он сам. Прежде он ее вовсе не замечал, она просто была, всегда, как диван или кресло, которое стоит в комнате, сколько он себя помнит, на которое можно ненароком наткнуться в темноте. Но теперь она — личность.
— Я люблю тебя, Айрис, — просто сказал он.
Агги с удивительным тактом — неотъемлемой частью ее обаяния — принялась накрывать к чаю.
— Айрис на том же перепутье, что и мы с тобой пять лет назад, — весело сообщила она. — Штудирует университетский справочник.
— Мне думать особенно не о чем, — отозвалась Айрис. — Выбора нет. Пойду в Хантер. Да я и не против. Там, говорят, неплохо.
— Что такое Хантер? — поинтересовалась Агги.
Мори захлестнула волна вины перед Айрис. Родители дали ему больше шансов: не забрали из частной школы, а потом отправили в Йель.
— Хантер — бесплатный колледж города Нью-Йорка. Туда принимают только самых одаренных, с высшими баллами по всем предметам, — объяснил он.
— Понятно. Айрис, а что потом? Ты выбрала какую-нибудь профессию? Чем раньше выберешь, тем лучше. Не то останешься безработной вроде меня.
— Я хочу преподавать, — ответила Айрис. — Если, конечно, найду место. Но готовиться буду к этому.
Она размешала сахар в чае. Такая спокойная, собранная. Повзрослела. Айрис склонилась над чашкой, и он смотрел на ее черную макушку. Вдруг она подняла голову и сказала:
— Ты, наверно, хочешь узнать, как дела дома? И боишься спросить…
Он поразился ее проницательности.
— Ну, конечно. Расскажи.
Так он узнал, что отец с Малоуном продолжают заниматься эксплуатацией зданий для банков и фирм. Концы с концами сводят, но не более того. Мама тоже по-прежнему: благотворительные сборы, комитеты. Несколько недель у них жила тетя Руфь с младшими девочками — в промежутке между переездами с квартиры на квартиру. Джун вышла замуж, и вся семья работает у ее свекра — все на неполном рабочем дне.
— В основном их все-таки кормит папа, — закончила она свой рассказ, и Мори мог бы легко добавить непроизнесенное: «Вспомни же, папа хороший, добрый! Постарайся его понять, не таи на него обиду».
Что ж, Айрис всегда любила папу больше, чем он.
А потом Мори проводил ее до метро, потому что уже темнело. Он смотрел вслед, а Айрис спускалась по лестнице с учебниками под мышкой. Вдруг она оглянулась и крикнула:
— Я приеду еще!
Прошла еще несколько ступеней, снова оглянулась:
— Мне понравилась твоя жена, Мори. Очень понравилась.
Каблучки быстро-быстро застучали вниз по лестнице. Он смотрел, пока она окончательно не скрылась из виду. В горле стоял ком нежности, боли, утраты и еще чего-то, вовсе не выразимого словами. Он даже рассердился. Сморгнул. И пошел домой.
…Такая вот дурацкая жизнь. Нет, разумеется, он и не рассчитывал прожить без забот и печалей, хотя кто-то, наверное, живет — хотя бы иногда. Но только не мы. Не наш это удел. Гнусный город, гнусные времена. А мне так хочется счастья для Агаты! Ее должны окружать цветы, море цветов… Он машинально считал автобусы на углу: целых два за последние пять минут, а другой раз стоишь полчаса, а автобуса нет как нет. Смешно. Нелепо… Его размышления прервал стук входной двери. В магазин, пихаясь локтями, ворвались трое мальчишек в сопровождении измученной мамаши.
— Мистер! Нам нужны кеды. Три пары.
Как-то раз, спустя несколько месяцев после их собственной свадьбы, они получили приглашение на чужую: к девочке, с которой Агата училась в колледже. Распечатанный конверт и карточка с приглашением валялись на откинутой крышке бюро. «Пресвитерианская церковь на Пятой авеню. Прием в Речном клубе сразу после венчания».
— Вот здорово, — обрадовался Мори. — Всех друзей повидаешь.