Он заставил Эмили хихикать, лежа на полу и осматривая ее комнату с точки зрения кошки. Достав резинку для волос у нее из-под комода, он вручил ее ей с поклоном. Она вознаградила его улыбкой и поцелуем в щеку прежде, чем отскочить на кровать.
Морган сжал пустые руки в кулаки по бокам. Поцелуй маленькой девочки заставил его задыхаться, он был как рыба, вытащенная из воды. С фатализмом для своего вида он признал, что, в конечном счете, проиграет сражение за выживание, что он однажды сдастся соблазну моря, потеряется наконец и навсегда под волной, без желания или способности принять человеческую форму. Но он никогда не предполагал, что может застрять на земле, пойманный в ловушку чем-то настолько глупым как привязанность к ребенку, настолько скоротечным как желание женщины.
Котенок в коробке мяукнул и стал перебирать лапками, пойманный в ловушку любовью Эмили и заботой Элизабет.
Дети моря были одиночками по своей природе и по своему выбору. Возможно, с Морвенной… Но его близнец повернулась к нему спиной, и Морган никогда не мог простить ее отступничество. Даже плавая с китами, большими, мягкими гигантами моря, он сопротивлялся обольстительной безопасности стаи. Он мог выжить дольше как акула: сосредоточенный, безжалостный хищник.
Ничто не длились вечно, кроме моря, ни любовь, ни вера, ни надежда, ни сила. Привязанность ребенка, как ее воспоминания, отойдут на второй план. Его привязанность к ней и ее матери могла быть только временной. И все же…
Он наблюдал, как Элизабет укладывала Эмили спать, глядя ее волосы и касаясь нежной рукой, ропот их голосов поднимался и падал как море, он чувствовал, как части его сердца распадаются от тоски.
Элизабет облокотилась на подушку своей дочери, изгиб ее тела был изящным в отсвете зала.
— Спокойной ночи, мамочка. — Эмили искала глазами Моргана, ждущего в дверном проеме. — Спокойной ночи, Морган.
Он должен был откашляться, прежде чем заговорить.
— Спокойной ночи.
— Спи крепко. — Элизабет прикрыла дверь, заглушая пронзительные вопли котенка. Она печально улыбнулась Моргану. — Предполагается, что они смогут спать.
Прежде чем он смог ответить, она проскользнула мимо него, исчезая в освещенном дверном проеме в другом конце дома. Ее комната? Он хотел пойти, разорить, обладать. Но он и не думал, что она пригласит его в свою постель, примет его в свое тело, когда ее ребенок бодрствует через коридор. Он слышал, как течет вода, и как двигается ящик, прежде чем она снова появилась, ее щеки слегка покраснели. Избегая его взгляда, она прошествовала перед ним вниз по лестнице. Мяукание котенка преследовало их, а потом резко прекратилось, когда они вышли в прихожую.
Элизабет вскинула голову.
— Она что, забрала котенка к себе в кровать?
— Почти наверняка, — согласился Морган с усмешкой.
Нерешительность отражалась на ее лице.
— Я могу подняться.
— Можешь. — Он положил ладонь на ее спину и мягко повел ее в гостиную. — Но не будешь.
Она повернулась к нему лицом. Ему нравилось смотреть на нее, на эти ясные, темные глаза, этот большой, подвижный рот, слегка квадратную челюсть.
— Почему не буду?
Он убрал назад прядь волос с ее лица, радуясь, что у нее внезапно перехватило дыхание.
— Потому что ты знаешь, что так он будут счастливее.
— Эм нужно утром в детский сад.
Он убрал ее волосы за ухо, позволяя своей руке задержаться, позволяя ей привыкнуть к его прикосновению.
— Ты сама сказала, что она не будет спать с котенком, плачущим в комнате.
Он мог почувствовать, как она сдавалась, но она все еще спорила. Женщина поспорила бы с ангелами.
— У нее может быть аллергия. Астма.
— Беспокойная.
— Боюсь, что беспокойство — это моя работа.
Он поднял бровь.
— Как врача?
— Как матери.
— Ты не должна волноваться о том, чем ты не можешь управлять. — Он погладил большим пальцем ее горло, прижимая его к быстро бьющемуся пульсу. — Отпусти, Элизабет.
Она судорожно выдохнула.
— Я думаю, что ты прав. Я просто не хочу, чтобы этот совместный сон вошел в привычку.
Он старался сохранить лицо. Она все еще думала, что они говорили о ее дочери и кошке?
— Одна ночь, — пробормотал он. — Одна ночь ничего не изменит.