Захар побарабанил пальцами по столу, оглядел кабинет с легкой тоской — шаловливые руки Ламии добрались и сюда — он блестел чистотой и аккуратно сложенными предметами.
— Что случилось? — подал голос Дедул, гундося в теплый шарф. Зимой сухонький преподаватель всегда мерз. Неожиданный зов Главы Ламастора застал его на пороге купальни, после которой он мечтал забраться под пуховое одеяло.
— Скоро произойдет нечто важное, — выделяя каждое слово, ответил Захар. Он махнул рукой, и на столе появился глиняный горшочек с каким-то порошком, похожим на песок. В нем слабо дымились, вставленные три тонкие палочки, практически догоревшие до конца.
— О, Дым Мира! — Ламия хищно вытянулась вперед, принюхиваясь, словно ищейка. В льдистых, равнодушных глазах появился неподдельный интерес, несвойственный терпеливым армеди. Остальные напряженно молчали. — У тебя получилось?
— Да, это ведь традиция, — пожал плечами. — Но ничего конкретного увидеть не удалось. Единственное, что известно точно — на днях в столице случится переломное событие, а в Ламасторе грядут неприятности. Более мелкие. Главные Соревнования все-таки.
— Значит, нам всем нужно быть очень внимательными, — сказал Илар Рамудович. Ярко-красная сутана резала глаза.
— Пока все, — Захар устало потер глаза. — Прошу прощения, что отвлек вас от важных дел. — Коллеги поднимались, стремительно покидая кабинет. — Ах да, Гера, пожалуйста, займись завтра расселением.
— Да, дорогая, займись, — усмехнулась Ламия, которая тоже не спешила уходить. Когда они остались втроем, она неожиданно заявила: — Первая печать сломана, господа, поздравляю!
— Что? — бросив ледяной взгляд, процедила Гера. Блокк пришла для того, чтобы сообщить о своем намерении забрать Камиллу из Ламастора и надеялась обсудить это с Захаром наедине. Женщина не могла предположить, что ей так нагло помешают. Главный Маг Воды испытывала неловкость из-за того, что пришла в пижаме и радовалась, ведь накинутый сверху плащ, это скрывал.
— У тебя ничего не получится! — сказала Ламия, поворачиваясь к Гере и догадываясь, о чем она думает. — Скоро все изменится. Тебе остается только ждать. Так что решай скорее, хранить тайну или нет.
— Что? — Блокк вспылила, решая применить силу или нет. — Что ты сказала?
— Ты прекрасно слышала, поэтому я не стану повторять дважды, — Ламия увернулась от яркой вспышки заклинания и лишь ехидно улыбнулась.
— Дамы! — не громко, но настойчиво произнес Захар. — Прекратите немедленно эту перепалку. Давайте, поговорим спокойно.
Гера ван Блокк раздраженно фыркнула, но успокоилась и присела, Ламия Грилли тоже присела, продолжая улыбаться.
— О чем ты говоришь, Ламия?
— После финала Главных Соревнований что-то произойдет, и вам не нужно будет беспокоиться о наследии армеди.
— Значит, все печати падут, — выплюнула сквозь зубы Гера ван Блокк. — Это твоих рук дело?
— Точно, они падут, — Ламия выглядела крайне довольной. — Моя причастность к этому только косвенная, так что не стоит бросаться обвинениями. — Женщина посерьезнела. — Все будет хорошо, не стоит переживать заранее.
Гера скептично отвернулась к камину, не собираясь менять свою точку зрения. Захар покачал головой, гадая, что же из этого получится. Старый маг не желал какого-либо вмешательства в дела другого мира и его обитателей. Сейчас он переживал, но решил соблюдать нейтральную позицию и просто дождаться результата. В помещении повисла тишина, но гости не спешили расходиться.
На следующий день в Ламастор с самого утра прибывали маги: кто-то в одиночестве, кто-то с обширным багажом, кто-то с родственниками. Домики с красной черепицей заполнялись людьми, благодаря Гере ван Блокк, отлично выполнившей поручение Захара. Сам городок появился относительно недавно — лет тридцать назад усилиями Захара. Вопрос о создании места для проживания выпускников долго висел в воздухе. Маги привыкли проживать по всему королевству, несмотря на необходимость постоянно скрывать способности.
Ближе к вечеру сорок восемь магов и четыреста адептов собрались в Зале Радуги. Некоторые сидели, некоторые использовали заклинания, видя, что на траве мест нет, но все помещение ломилось от людей. Захар парил на импровизированном помосте и удовлетворенно оглядел зал, погладил бороду и начал: