Ответив вопросом на вопрос, слова библиотекаря повисли в воздухе, но взгляд маленького друга показался Лавар лукавым и несколько ехидным. С каждым разом, с каждым новым словом, с каждым новым документом или книгой, все становилось запутаннее и сложнее, словно в вязку простого шарфа, добавили нитей, собираясь вязать плед.
Камилла, чувствуя себя обманутой еще больше, покинула библиотеку.
Небольшой кабинет Захара, как всегда, пребывал в беспорядке: на столе в разбросанном виде лежали разной толщины книги, с плотными страницами, в которых торчали цветные язычки закладок; пергаменты, пожелтевшие от времени, трубочки многочисленных свитков. На краю стола красовалась каменная чернильница в форме ореха, несколько перьев и промокашка. Стрельчатое окно обрамляли не задернутые темно-зеленые шторы, а в правом углу разместился двуручник. Откуда здесь взялся этот меч, было загадкой. В левом стороне имелись камин и кресло-качалка.
В дверь кротко постучали, и сразу же, не дожидаясь ответа, вошла Ламия Грилли. Она прошла вглубь кабинета и присела в кресло-качалку, возле камина. Она повернулась к огню, и стала на него смотреть, ожидая, когда Захар перестанет писать, и начнет говорить. Дрова очень соблазнительно потрескивали, создавая приятный домашний уют.
Захар оторвался от пергамента и посмотрел на Ламию.
— Ты не помнишь, где я оставил пергамент с рецептом Зелья Очищения? — грустно спросил он.
— Да, конечно, на верхней полке за стопкой книг, — Ламия Ночная Пыль улыбнулась. — Ты, как всегда, рассеян.
— Последнее время у меня много работы. Как там девочка?
Ламия Грилли закрыла глаза и тихонько вздохнула. Захар был интересным человеком, но иногда слишком заботливым; умен, спокоен, но иногда очень рассеян, и не обращал внимания даже на самые элементарные вещи. Сутану он носил до тех пор, пока она не будет выглядеть так, словно ее подрали коты, а в своем кабинете порядка никогда не наводил. У него даже на усах можно было приметить небольшой слой пыли. Но, тем не менее, его уважали и с ним считались.
— С ней все хорошо, можешь не волноваться. Но я бы не стала называть ее девочкой, хотя бы потому, что она старше тебя во много раз.
Ламия Грилли посмотрела на окно и слегка удивилась. На окне у Захара стоял красивый цветок с мелкими фиолетово-синими лепестками, которые блестели, словно звезды на небе.
— Ты выращиваешь Лон Элькрис? — спросила она.
Захар поднял голову и тоже посмотрел на окно.
— Это тот, что ты подарила, — ответил он. — Я сначала не думал, что он приживется, но ничего, цветет.
— Ты должен быть осторожен, это очень сильная сонная трава.
— Да, я знаю. Он вновь вернулся к пергаменту.
Ламия вновь посмотрела на огонь. Как там Медея, она особенно не волновалась. Зачем ей переживать за ту, которая далеко не ребенок? Больше всего ее волновала Камилла, и именно из-за нее, она пришла к беспокойному главе.
— Меня расстраивает Лавар. Она интересуется древними свитками.
Захар вновь оторвался от бумаги и, прищурив глаза, какое-то время смотрел на Грилли. Он явно хотел сказать нечто емкое и колкое, но язык как-то не поворачивался. Он вздохнул и ответил:
— Только благодаря тебе подобным эти свитки здесь, так что не нужно удивляться! Да, и к тому же, мы оба знаем, что она не совсем простая колдунья, поэтому и интересуется.
Ламия вздохнула, понимая, что он прав. Ведь эти свитки армеди привезли сами. Это ее всегда удивляло. Насколько она знала, в Арии у них есть несколько библиотек и хранилищ, сокрытых под множеством охранных заклятий. Не для чего-то ли конкретного, все эти документы находятся здесь?
— Последнее время, в Астмерии очень неспокойно, — не открываясь от пергамента, сказал Глава Ламастора.
— Почему тебя так беспокоят людские проблемы? — удивленно спросила Ламия. — Столица довольно-таки далеко отсюда. Тем более ни одному человеку сюда не попасть.
— Меня беспокоит, как бы наши ученики не попали в проблемы, когда отправляются в людской мир.
— Это ведь запрещено! — воскликнула армеди. — Странно так спокойно говорить про нарушение правил, созданных твоим прадедом.
— Я никогда не поддерживал взглядов своих предков, думаю, что всем это известно. Тем более, если им запрещать посещать мир людей, они точно нарушат это правило. Я думаю, что так они станут более самостоятельными. Но из-за того, что я узнал, это меня очень беспокоит.
— По-моему, и десять лет назад в Астмерии было неспокойно. Даже еще более опасно, чем сейчас. Помню, когда я отправилась туда, чтобы наблюдать за Хемайтл, там вечно какие-то личности подозрительные бродили.