— Ты готова? — Джерель что-то искал глазами по комнате. — Прабабушка ждет нас. — И добавил другу: — Сейчас у сестры посмотрю для тебя ленту.
— О, подожди! — воскликнула Медея и принялась копаться в своей походной сумке. — Вот, — сказала она, протягивая регери шнуровку с бубенцами. — Бубенцы не звенят. Старец, который подарил их мне, сказал, что это артефакт, но я не знаю, что он из себя представляет. Но его можно дарить друзьям и близким.
Тарелиал благодарно улыбнулся и принял подарок. На мгновение их руки соприкоснулись, и девушка почувствовала, накрывшую ее Силу, которая в этой изолированной деревне блокировалась. Холодная, легкая, будто пух, прозрачная, как вода, и темная, как сама Тьма, эта Сила нашептывала ей слова на арийском, — строгие, недоверчивые, настороженные, яростные и в тоже время чистые, добрые, снисходительные и любящие. Еще через секунду ее обдало морозом, и все прекратилось.
Тем временем Тарелиал повязал волосы, и друзья направлялись на улицу. Короткое оцепенение, посетившее армеди, никто не заметил.
На площади перед Божественным Огнем было пусто. До основных ритуалов и празднеств еще несколько часов. Несмотря на холодное время года, Медея шла босиком по дорожкам, не ощущая неподвижности природы. Едва они подошли к Огню, откуда-то справа вынырнула высокая, стройная элькрис. На ней было шелковое белое платье, вышитое черным жемчугом по подолу и вороту, а иссиня-черные волосы уложены в сложную прическу из косичек.
— Старейшина Аррени! — Джерель приветствовал собственную прабабку в учтивом поклоне. Медея и Тарелиал последовали его примеру.
— Встаньте, дети! — ее густой, мелодичный голос, казалось, звучал отовсюду. — Приступим к обряду. Я отвечу на все вопросы после, — повернувшись к армеди, закончила Аррени.
В руках Старейшины появился ритуальный нож из серебра и такая же плоская чаша, с письменами на каком-то языке. Видимо, на языке элькрис, мелькнуло в голове у девушки. Аррени порезала троим ладони и, смешав кровь в чаше, кинула нож и чашу прямо в Божественный Огонь, что-то долго шепча.
— Все, — Старейшина повернулась и на ее губах заскользила добрая улыбка. — Теперь вы часть нашей семьи, а мой правнук ваш брат. Вы всегда сможете рассчитывать на нашу помощь и поддержку. — Взгляд элькрис останавливался на каждом, встречая немое согласие. — А теперь, — она обратилась к армеди и регери, — мы с вами проведем еще один ритуал. Ступайте за мной. Джерель, дорогой, вернись и помоги матери.
Внук Старейшины удивленно вскинул брови, не понимая, что она хочет сделать, но промолчал. А его друзья, теперь уже родственники, спешили за Аррени, направляющуюся в восточную часть деревни. Она миновала дома, небольшой пролесок и вышла на высокий утес, под ногами которого плескался и бился Великий океан. Почти у самого края утеса, чуть трепыхаясь от ветра, расположился шатер из темно-бурой кожи.
Старейшина скрылась внутри, пригласив и их. Рассевшись напротив гостей, так что их разделял такой же черный огонь, плясавший на нескольких камнях, Аррени сказала:
— Что ж, мне понадобиться еще немного вашей крови.
Ранки на ладонях снова открылись, Старейшина сжала ладони Медеи и Тарелиала, и, резко засунув их огонь, четко произнесла:
— Ахх насс реаншш!
Медея почувствовала холод, жар, затем сотни тоненьких иголочек пронзили каждую клеточку тела, и все стихло. Спокойно вытащив руку из огня, она увидела левом запястье мерцающий красным знак в виде двойной спирали. На правом запястье регери мерцал такой же.
— Что это были за слова? — спросила девушка не своим голосом.
— Это язык смерти, дорогая, — Аррени выпрямилась. В ее глазах плясал огонь. — Элькрис дети Богини Смерти, многоликой и беспощадной, но и несколько снисходительной и сентиментальной. По нашим жилам течет частица Междумирья, потому как сама Богиня его порождение, его неотъемлемая часть.
— Разве это возможно? — тихо произнесла армеди.
— Конечно, — Старейшина кивнула. — В Междумирье парит или плавает множество миров, созданных различными богами. Их всех объединяет Богиня Смерти, имеющая не одно имя, и в каждом мире есть ее дети.