— Доброе утро, Маргарет, — хмыкнула Гроу, выпуская дым. — Хотя, правильнее, добрый вечер. Ведь дело близится к ночи.
— В чем дело? — спросила Юнгейт, поморщившись.
— Пожалуй, это мой вопрос, — усмехнулась Энри. В ее светлых глазах читался гнев и ненависть, казалось, она с трудом сдерживается. — Я так и знала, что придешь, после того разговора. Только не знала, когда именно.
— И что? — Маргарет выгнула бровь и саркастично продолжила: — Я удовлетворила тебя?
— Точно. Теперь ты мне не мешаешь, и мы спокойно разберемся с приготовлениями, и Коронация не состоится.
— Какая же ты все-таки тварь! — воскликнула леди. — Тебе так хочется избавиться от собственного племянника?
Энри Гроу замолчала, дернувшись, словно от пощечины. Она ходила из стороны в сторону, нервно куря, чтобы унять внезапно возникшую дрожь. Но женщина вовсе не испугалась. Слова резанули ее слух, задели за живое, еще больше мучая нервную систему. Сигарета кончилась, Энри бросила окурок под ноги и, затушив, достала новую.
— Не строй из себя святую, Маргарет, — наконец ответила она, прокручивая что-то в голове. — Ты была одной из нас!
— Точно, была, — тихо сказала Юнгейт.
— Все это из-за тебя! — неожиданно закричала Гроу, отбросив мундштук и хватая Маргарет за плечи. — Это ты рассказывала Ламарее всякие сказки! Поэтому она сбежала в Астмерию. И вместо того, чтобы вернуть ее, ты продолжала потакать ей. Ты не представляешь, что я чувствовала, когда моя любимая старшая сестра исчезла, не сказав ни слова. А потом она вышла замуж за этого слабака, — Энри презрительно сплюнула, — Амрея!
— О, да у тебя комплекс сестры, — усмехнувшись, сказала Маргарет.
Комнату сотряс громкий хлопок, а затем гулкий, бухающий звук. Энри Гроу вне себя от злости ударила Маргарет по лицу, отчего женщина навалилась на бок, стул качнулся и упал на пол. На щеке леди остался крупный красный след, а из задетой губы вытекла кровавая струйка. Несмотря на кажущуюся хрупкость, сил у Гроу было предостаточно. Энри пошатнулась, тяжело дышала, грудь ее высоко вздымалась, затем медленно приблизилась и осторожно подняла стул.
— Знаешь, — начала она. Женщина села, прижавшись спиной к стене. Вставив в мундштук очередную сигарету, который подняла по дороге, затянувшись, выдохнула дым, напоминающий по запаху пихту. — Ламарея хоть и была средним ребенком, стать следующим Главой Кин было предначертано именно ей. И хоть в обязанности Кин, правящей семьи дома Клана Дракона, по совместительству Главной Ветви, входят различные ритуалы и служба в Совете при дворе короля, на сестру отец возлагал совсем другие надежды. Он планировал, что сын, наш старший брат, войдет в Совет, а Ламарея останется рядом, заведет семью и станет примером для всех Ветвей, включая побочные.
— Я в курсе, — подала голос Маргарет. Кровь из губы текла медленно, но несколько капель уже упали на светлую сорочку. — Мы были друзьями. Только вот никто из вас не спросил у нее, что хотелось ей. Тебе никогда не приходило в голову, что Ламарея ненавидела Клан Дракона? Она не хотела быть запертой в вашем ненормальном мирке, — в голосе леди послышалось раздражение.
— «В вашем»? — прищурившись, едко переспросила Энри. — Как же ты быстро забыла, что и сама пришла из этого ненормального мирка!
— Это было давно. Я изменила свои взгляды на жизнь.
— Хеее, — Гроу повела плечом. — Что ж удачи тебе, дорогая. Приятно провести время в одиночестве.
Она поднялась, отряхнула штаны и потушила окурок. Энри снова взяла себя в руки, и ничего больше не напоминало в ней недавнюю вспышку гнева. Женщина окинула взглядом помещение, затем снисходительно посмотрела на пленницу и вышла. Громко лязгнул замок, и Маргарет осталась одна.
Глава 10
На северо-западе Ария текла глубокая, широкая, бурная река Рестар, падала полумесяцем с высокой горы Ансхар, образуя Край Водопадов, где обитали марэ. Внизу река образовывала нечто похожее на круглое озеро, легким притоком уходя к океану. В Арии не было королевств, в том смысле, который знали люди. Также не было и четких границ. Все древние расы проживали в определенном природном ареале, стараясь никак не нарушать покой соседей. Для этого существовало Соглашение, подписанное Восьмеркой. Впрочем, спустя время многие из них пожалели об этом.