Она была умелой. Холодно смерив взглядом Веро и Адима, девушка сделала руками перечеркнутый квадрат, а следом явила множество песочных столбов. Если Хемайтл и Ремье видели бы комнату под залом, то сказали бы, что эти потоки похожи на те, фиолетовые. Песок Эр был живым, подчиняющимся всем приказам, безжалостный и спокойный, как его хозяйка. Защита Веро треснула, и ее щеку обдало мелкими песчинками. Сразу же возникла боль, будто тысяча иголок одновременно впивается в кожу с каждой секундой сильнее. Это Эр продолжала напор, вкладывая все больше силы.
— Хватит, — что-то громко взорвалось, и вся магия пропала. На Квадрат вышел Тарелиал. Его взгляд был полон серьезности. — Я думаю, на сегодня закончим. В вас так и сквозит злоба. Прошу всех покинуть зал.
Группки учащихся с неохотой стали шевелиться: кто-то, кто сидел, поднимался, кто-то уже направлялся к выходу. Но все остались разочарованными — бой не закончился. Регери прервал занятие в самом зачатке, не дав никому насладиться зрелищем.
— Не мечтай, что так легко отделалась! — сузив глаза, тихо прошипела Лиза, проходя мимо Веро и, как и все, направляясь к лестнице. Эр же ничего не ответила, только учтиво склонила голову и, напоследок выразительно посмотрев на Адима, поспешила к ребятам из Искусства Земли.
Хемайтл и Ремье остались вдвоем, но к ним уже спешила Камилла. Медеи в зале не было, но сейчас это не имело значения.
Вечером Медея сидела в библиотеке. Там, как и во всем Ламасторе, стояла тишина. Это место, вообще, казалось очень странным и крайне своеобразным. По коридорам редко кто ходил, не часто встречались и замковые слуги, а того старика, который привел ее вначале, Медея больше никогда не видела. Призраков тоже в замке не существовало, или они прятались так далеко, что их невозможно было найти. Правда, имелись джинны, среди которых всеобщий знакомец Зявв. Джиннов было в замке много. Они обитали в книгах, в котлах для провизии, в световых цветочках, даже в ступеньках. Эти хитрые ребята не были злыми, а если и предлагали желания, на которые соглашались некоторые адепты, то только для того, чтобы развлечься. В дальнем углу сидели, уткнувшись носом в толстые энциклопедии, всего несколько человек, которые не обращали ни на что внимания. За конторкой обитал Альф, как всегда, посапывая. Его шапка-колпачок съехала на нос, поэтому глаз было не видно.
Перед лекаркой лежало несколько листков, исписанных и много раз почерканных. Она писала бамбуковым пером, подаренным Джерелем. Как же она хотела его увидеть! Перо было приятным, легким, аккуратным, писало тонко, не размазывая чернила. Девушка подумала, что загадка станет более понятной, если как следует сосредоточиться. На днях, поговорив с Звончиком, армеди уяснила, что Сердце Искусств — это Древняя магия Альмайнаса. И местонахождение артефакта как-то связанно со жрецами Богов-Драконов. Следовательно, рассказы Камиллы правдивы.
Медея вздохнула и прикрыла глаза.
Зал Совета сверкал помпезностью и вычурностью убранства. Медее Лунный Веер совсем недавно исполнилось сто пятьдесят лет, молодость, эмоциональность, порывистость и любознательность ходили рука об руку с девушкой. Несколько минут окончилось очередное собрание Круга Светлейших. Ее, конечно же, на собрания не пускали, но именно это место Рамайтон выбрал для обучения юной армеди. Мудрейший был строгим учителем и требовательным. Он не терпел опозданий, глупых вопросов и невнимательности. Но его любовь к знаниям, поражала. Все, что он знал, он с радостью передавал Медее, чтобы она выросла достойным представителем их расы. Над ней часто посмеивались, бросали презрительные и недовольные взгляды, за спиной шептались и негодовали. Критиковали зеленые живые глаза от враждебного регери. Медея уважала Рамайтона, но не могла бы назвать его отцом. Они не были близки: не говорили на сокровенные темы, не делились переживаниями, не вели праздные разговоры за кружечкой травяного отвара. Тем не менее, как наставник, мужчина проявлял к ней заботу.