— Хешир лансур! — сказал Тарелиал древнеарийское приветствие и поклонился. — Нурилос Рвадр!
— Давненько не слышал этого, — прогудел Рвадр. — Что тебе нужно, мальчик? Я не люблю, когда меня тревожат по пустякам!
Нурилос, или Тень, что значило на арийском языке, существо, которое нельзя контролировать. Чтобы воспользоваться их мощью, нужно быть вежливым и проявлять уважение.
— Самриант Сана, прошу твоей помощи, — Тамерлан еще раз учтиво поклонился. — Темный остров снова угрожает опасностью, Водоворот пройден, и барьер начинает разрушаться. Прошу, одолжи свою силу.
— Хорошо, мальчик, я дам ее тебе, — прогудел Рвадр так, что воздух зазвенел. — И помни, используешь силу в корыстных целях или кому-нибудь во зло, во стократ на тебя обернется.
Тарелиал кивнул в ответ, и на него обрушалась вся мощь холодного ветра, вонзившегося в тело, словно тысяча маленьких льдинок. Разом напряглись все мышцы, пытаясь выдержать весь могучий вес Тени. Тонкая голубая завеса слабо замерцала. Трещина напоминала рану с рваными краями, так они колыхались от порывов ветра. Проем трещины зиял черной, всепоглощающей дырой, казалось, она настигнет тебя с минуты на минуту. Регери приблизился к разрыву — все тело отдавалось болью — поднял руки, шепча короткие слова темные заклинаний. Через пару секунд в руке Тарелиала появилась тонкая длинная белая игла с черной нитью. Продолжая говорить, он аккуратно сшивал трещину. Та неохотно поддавалась, но исчезала. Когда он закончил, шов замерцал темно-синим, Тарелиал начертил сложную, похожую на паука руну, и цвет шва сменился на голубой. Рвадр мгновенно покинул тело регери и впился в место прорыва, накладывая поверх руны, печати. Затем, не прощаясь, исчез.
Тарелиал устало опустился в холодную воду, потер ноющие виски и оглядел место работы. Удовлетворившись, тоже исчез.
Яшмовый Дом Совета в деревне элькрис пустовал. Впрочем, не совсем. Аррени, как одна из Старейшин, находилась здесь, откинувшись на спинку высокого стула из сандалового дерева, она дремала. В зале, где собиралось трое Старейшин, отсутствовала мебель, кроме длинного стола и трех стульев. В остальном же это было равнодушное каменное помещение. Элькрис роскошь ни к чему. Детям Богини Смерти не нужны вычурные одежды и драгоценные камни армеди. Аррени, одетая в тонкое платье из белого шелка, чувствовала неприятный холод, словно что-то должно было произойти, нечто отвратительное.
— Старейшина Аррени, — позвал тихий голос. Она открыла глаза и улыбнулась. Джерель вошел, но женщина даже не заметила.
— Здравствуй, дорогой, — она легко кивнула. — Отбросим это. Что случилось, внук мой? — Аррени предложила ему сесть.
— Что ты знаешь о Ветке Заветных Желаний?
— Почему ты спрашиваешь? — ее лицо мгновенно помрачнело. Посмотрев внимательно на внука, она продолжила: — Все понятно. Запомни, что я тебе скажу, Джерель. Я уже знаю, что артефакт украли. Он не должен никому достаться. Найди со своей названной сестрой эту вещь, а после от него нужно избавиться.
— Почему? — Джерель не ожидал от прабабки столь категоричных требований. — Разве он опасен?
— Конечно. Не следует верить названию. Оно ошибочно. Никаких желаний эта вещь не исполняет. — Аррени встала и прошлась из угла в угол. — Это проклятая вещь. Никакая близость с Богиней не поможет. Ты меня понял?
— Да, Старейшина. — Джерель почтенно склонил голову и вышел.
Первый армеди Светлейших Рамайтон сидел на ветхом, расшатанном стуле в старом, заброшенном, полуразрушенном ветром, солнцем и водой, Хранилище. Находилось оно на Сифейских островах посреди Великого океана в подземной пещере. Глава армеди отправился сюда сразу же после собрания, оставив вместо себя дымный клон. Это было второе Хранилище, секретно соединенное с первым туннелем. Знал об этом только он. Считалось, что раньше это было библиотекой жрецов, которую они защищали во время Великих Войн. Рамайтон обрыскал все, чтобы найти такое удобное место.
— Однако! — воскликнул он.
Обычно спокойное выражение сменилось, и испещренное морщинами лицо разгладилось, появились ямочки на щеках, глаза заискрились амбициозным огнем. Рамайтона называли Скользящий Дым, но никто ни разу не задумался, почему его прозвали именно так и откуда у него столько способностей. Ведь все боялись нарушать правила, давно кем-то придуманные, но армеди считали, что придуманы именно им. Никто даже не догадывался, что для него вся жизнь — это пьеса, в которой он играет главную роль.