Большой чердак, заваленный ящиками, коробками, сундуками и прочим хламом, утопал в пыли и паутине. Камилла Лавар уныло обвела взглядом весь кавардак и громко чихнула. Сзади послышался возмущенный возглас, а затем такой же оглушительный чих. Толкаясь, на чердак втиснулась Свирла и сверлила напарницу раздраженным взглядом. Это же надо было так подставиться! Затеять драку, да еще с этой наглой блондинкой! Камилла недовольно поджала губы, мысленно ругая себя за несдержанность.
День начинался вполне спокойно: Лавар пропустила занятия Рубета, так как не планировала участвовать в Главных Соревнованиях, поэтому неторопливо отправилась на завтрак. К своему удивлению, обнаружила в Зале Радуги Свирлу Ламскер — противную девчонку, с которой они постоянно ссорились. Блондинка расположилась рядом с фонтаном, на ее коленях обосновалось блюдо с бутербродами и большая глиняная кружка с горячим напитком. С равнодушным выражением лица девушка трапезничала. Камилла не обратила на нее внимания и тоже принялась за еду.
Пять минут девушки сидели в тишине, как вдруг Свирла сказала:
— И почему главная всезнайка не на лекции? — в голосе Ламскер послышалась ирония.
— А почему легкомысленная дурочка не там же? — ядовито бросила Камилла, забывая, что обещала себе не опускаться до мелочных склок.
— Да как ты смеешь! — злобно сузив глаза, прошипела Свирла.
Пару минут сокурсницы язвили, затем перешли на откровенную грубость, а в конце Камилла окончательно разозлилась и в Ламскер полетели огненные стрелы. Та не осталась в долгу, материализовала клинок, намереваясь расправиться с соперницей, как с Лизой, но не успела. В Зал Радуги мгновенно примчалась Гера ван Блокк, смерила девушек холодным взглядом, прочитала длинную лекцию о правилах поведения и воспитании, после чего в качестве наказания отправила обеих делать уборку на чердаке Башни Огня, где никто не наводил порядок уже лет триста.
— Это ты виновата! — сказала Свирла, проходя в центр чердака. — Каким образом мы все это вычистим?
— Ручками! — рявкнула Лавар, представляя, что подобное нытье никогда не кончится. — В углу есть все принадлежности, а у левой стены вода. Гера все предусмотрела. — Камилла скривилась. — Главное, что ей от этого очень весело.
Свирла ничего не ответила и молча взяла тряпку. Жалея саму себя, блондинка с неохотой принялась вытирать пыль. Камилла последовала ее примеру, неожиданно размышляя, что она знает о Свирле. Любопытная восемнадцатилетняя девушка, всегда находясь в повышенной внимательности, пыталась узнать что-нибудь интересное и запоминающееся, какую-нибудь новость, претендующую на сенсацию. Она казалась легкомысленной и несерьезной, оставаясь при этом полнейшей загадкой для окружающих. Семья Свирлы происходила из древнего дворянского рода, жившего некогда в Астмерии, но обитавшая на юге страны в Шейхабаде — городе танцовщиц, художников, поэтов и прочего ученого люда. Город наполняли деревья, цветочные клумбы, пение птиц и шорох одежд. Шейхабад пересекал огромный канал с пресной водой, на площади красовался огромный фонтан, а на улицах мигали разноцветные флажки и белье, сушившееся на солнце. По аккуратным, мощеным дорогам и дорожкам ходили оживленные мужчины, улыбчивые женщины и неугомонные детишки. У Свирлы Ламскер была большая и дружная семья; ее родители, не любившие находиться при дворе, а потому уехавшие, никогда не давили на свою среднюю дочь, позволяя ей самой принимать решения. В отличие от Веро, Свирле повезло, но она, имея страсть к приключениям, отправилась в Ламастор, и хоть на занятиях вела себя глупо, сидя в одиночестве в своей комнате, девушка постигала тайны волшебства.
Камилла вздохнула, взяла чистую тряпку, ковшик с водой и принялась мыть окно. Сдернув грязные шторы, девушка взметнула клуб пыли, чихнула и закашлялась. Замызганное, с черными разводами стекло, с другой стороны покрытое толстым слоем льда, почти не пропускало свет. Лавар поморщилась, но продолжила. Внезапно Свирла вскрикнула, обо что-то ударившись, дернулась в сторону, и на пол упал тяжелый предмет.
— Что опять? — недовольно поинтересовалась Камилла, поворачиваясь.
Справа стояла перепуганная Ламскер, а в том месте, где блондинка недавно вытирала пыль, валялась большая картина в тяжелой посеребренной раме. Лавар покачала головой, подозвала Свирлу, и девушки вместе подняли картину. Это был портрет. Две девушки сидели на стульях, в красивых серебристых платьях; одна — с черными волосами, другая — каштановыми. За ними, положив руки на плечи, стояли двое молодых людей — один изящный со светлыми волосами и бледно-желтыми глазами, у другого темные волосы отливали красным, а глазами напоминали черные провалы. Пробежав взглядом по портрету, Камилла пораженно ахнула.