Первые несколько дней мужчина не разговаривал, на заданные вопросы лишь угрюмо молчал, да громко сопел. Видимо, Энри запретила ему контактировать с пленницей. В близи его лицо, покрытое сеткой мелких застарелых шрамов, низко посаженными глазами, смотревшими несколько злобно из-под колючих, темных бровей, сломанным некогда носом, отчего он шумно дышал, не отталкивало, но все равно чуть-чуть пугало. На левой руке у Рича отсутствовало два пальца, и он прихрамывал на правую ногу.
— Долго я еще буду здесь находиться? — спросила Маргарет на шестой день заключения. Она устала, голова гудела, глаза чесались, хотелось срочно в купальню. Но мужчина снова проигнорировал ее слова и сунул в руки ужин. — Энри появится сегодня? — молчание. — Долго вы еще будете меня здесь держать? Что вам от меня нужно?
— Почему бы тебя не прекратить? — буркнул Рич, не выдержав. Маргарет, не ожидавшая услышать ответа, обрадовалась. — Я все равно не буду с тобой говорить, так что просто успокойся.
Леди Юнгейт внутренне хмыкнула, поняв, что победила, рано или поздно этот человек изменит свое мнение. Не понятно, как он с таким характером стал помощником начальник Тайной стражи? Через несколько часов явилась Гроу, выслушала все причитания бывшей подруги, пребывая в каком-то мечтательно-добродушным настроении, сжалилась и позволила побывать в купальне. Затем долго из-за чего-то ругала Рича, а после упорхнула.
После того дня Маргарет наседала на своего охранника, прислонившись спиной к железной двери, она ничего не спрашивала, говорила сама. Начиная с детства, поведала о собственной жизни, потом говорила о прочитанных книгах, о природе, о любимой осени, о скучной жизни двора и нудных старикашках из Совета. Он не прерывал ее. Но похоже, что длинные монологи помогли им обоим: Маргарет впервые кто-то спокойно выслушал, внимательно, не смеясь, не перебивая, а Рич, хоть так и не сказал ничего, но проникся к ней доверием. В этот день мужчина пришел раньше обычного и без еды. Он торопился и выглядел очень решительно.
— Что-то случилось? — леди Юнгейт подскочила с неприятного ложа, разглядывая стражника. Рич еще раз посмотрел на женщину, словно что-то решая, подошел и потянул к выходу.
— Да, я вывожу тебя отсюда! — в басовитом голосе она уловила ярость. Рука сжалась, больно сдавив тонкое запястье. Он спешил, поэтому у Маргарет заплетались ноги. — Она никогда не говорила, что задумала, но сегодня Коронация, и ты должна остановить Энри.
Осунувшаяся и уставшая от постоянного недосыпа и лежания на твердой земле женщина, не высказала на этот счет ни удивления, ни радости. Ей просто хотелось покончить со всем поскорее.
Утром, в день Коронации, Лиджей и Алвил получили записку явиться в картинный зал в северном крыле замка, в данный момент пустовавшем. До самой церемонии оставалось три часа, Модрад покинул «Дракона Мудрости» и находился в главном Храме Создателя, проводя это время в молениях и омовениях. На священное таинство передачи атрибутов власти никого не пускали — оно проводилось без свидетелей, только будущий монарх, эш-эшеас и Создатель.
Северное крыло не использовали уже несколько лет из-за постоянного холода и протекающей крыши, которая продолжала протекать, сколько бы не чинили. Двери в покои были заперты, мебель накрыта светлым полотном от пыли, гардины, портьеры и шторы сняты, а окна заделаны. Поэтому картинный зал утопал в темноте, лишь белели покрывалами картины. В любимом кресле Амрея из темно-красного вельвета расположился лорд Приток, последний человек из списка Драя, который все это время умело ускользал от встречи. Закинув ногу на ногу и подперев подбородок, лорд, казалось, скучал. Он был одет неброско, в простые темные потертые брюки и темно-серую сорочку. На его лице застыло отсутствующее выражение, но, когда оба принца появились, Приток заметно оживился.
— Какое совпадение лорд, — заметил Лиджей, проходя в зал. Алвил шел за братом молча, о его планах он знал немного. — Я тоже хотел с вами встретиться.
— Как я рад, что ваш брат тоже согласился прийти, — ответил Приток, как-то странно усмехнувшись. — Что ж, я тоже пришел с друзьями.
Он договорил, сделал два хлопка, и отовсюду появились вооруженные люди, которых сам Лиджей видел впервые. Должно быть, это и была та самая Тайная стража, о которой все говорили только шепотом и с придыханием. Они редко показывались, подчиняясь напрямую королю. Их было немного — дюжина, подвижных, с грацией дикого зверя людей, облаченных в темные, не стесняющих передвижений одежды. Лица с легко играющей мимикой и какие-то не запоминающиеся, словно размытые. В руках длинные глефы, направленные на него с Алвилом. Наверняка под их обманчиво-легким одеянием скрывалось куда больше колюще-режущих предметов. А вот Ёна — Главы Тайной стражи, единственного, кого третий принц знал — не наблюдалось. Тем временем, лорд Приток довольно усмехнулся и повел рукой по лицу. Грубые мужские черты пропали, голос приобрел новые оттенки, смягчился, и перед принцами предстала Энри Гроу собственной персоной. Ее черные волосы безобразно топорщились в разные стороны, а светлые глаза горели каким-то новым диким огнем безумства.