иное
. Пока кот молчал, он был простым пушистым созданием, которого так и хотелось погладить.
- Видимо, нет, - усмехнувшись, ответила девушка. Магии официально не существовало в королевстве Ран, но все знали, что существует город магов, а так как никто вещественно не доказал этого, люди решили, будто слухи просто ложь. Версия же лекарки была проста: скорее всего, город прятался в магическом рукаве, кармане, особом месте на покрове мира, своеобразном уплотнении, способном скрыть, что угодно. - Я думаю, что эта вещь поможет нам отыскать город.
- Я подумал о том же, - Звончик с шумом выдохнул. - Но не уверен, нужно ли нам в это ввязываться. У тебя есть ночь, чтобы принять решение. Сила артефакта не вечна.
Едва ночь расправила над землей свои блестящие звездами крылья, Медея в надежде на спасительный сон, юркнула под теплое пуховое одеяло. Справа от нее мирно сопел Фириз - дракон, а в ногах устроился Звончик, они оберегали ее. Сон не шел. Лежа на спине, девушка видела светлое дерево крыши, свисающие пучки трав, на столе слегка поблескивали склянки с лекарственными настойками, а дом молчал - голоса затаились, давая ей время для принятия решения.
Мысль о возвращении в Альмайнас мягко грела ей душу: за пятьсот лет, проведенных в постоянных разъездах, она скучала по дому и по друзьям. Посланец, принесший это искусительное предложение, был молод - она поняла это по глазам. И хоть смерть не обходила армеди стороной, жили они бесконечно долго. Рождались и росли армеди как обычные люди, но уже после двадцати лет жизни их внешность никак не менялась, и только по цвету глаз можно догадываться о настоящем возрасте. У всех армеди были голубые глаза, которые по истечении времени приобретали холодное, жесткое, пронизывающее душу насквозь выражение.
Медея провела ладонью по лицу, прогоняя неприятные видения. Ей повезло: от отца-регери девушке достался зеленый оттенок глаз, полыхавший, будто изумруд. Еще одна причина, чтобы армеди не любили ее. Как ее мать покорил один из регери, Медея не знала - родителей давно не было в живых, - но чувствовала благодарность. Думать, что у нее могли быть глаза цвета льда и равнодушия, было неприятно.
Ночь продолжалась, а девушка все лежала, словно застывшая статуя... а потом сон накрыл ее мощной волной, смывая все мысли. Ей снился Джерель. Как и все представители народа элькрис он был высок, худощав, кожа лазурного оттенка, а черты лица резкие, словно вычерченные углем. Его черные, бездонные и лишенные зрачков глаза смотрели с укором, тонкие губы что-то говорили, сон не передавал звуков, и, казалось, будто она оглохла. Река видения качнулась, и перед ней возникли лица Круга Светлейших, день, когда она покинула Арий. Ее преследовали их осуждающие взгляды, ядовитые, злые улыбки и холодное отношение. Во сне все казалось выпуклым, точно под увеличительным стеклом, и ранило куда больше, чем в реальности. А потом она услышала знакомый, мягкий смех, в котором угадывалась добрая снисходительность, и, проснувшись, Медея поняла, что ее решение готово.
Сначала Медея почувствовала яркий солнечный свет, бивший сквозь маленькое круглое чердачное окошко прямо в глаза, затем тяжесть в ногах. Приподнявшись, девушка обнаружила славную детскую мордашку, светящуюся от легкой и открытой улыбки. Милли, одетая в темно-синее с длинными рукавами платьице, сидела на ногах лекарки, явно дожидаясь ее пробуждения. Фириза и Звончика на кровати не было - они всегда прятались от остальных домочадцев.
- Доброе утро, - Медея улыбнулась, поднимаясь и потрепав девчушку по голове. - Что ты здесь делаешь?
- Бужу тебя, - Милли пожала худенькими плечами. - Папа вернулся!
Милли подскочила и с чувством выполненного долга умчалась вниз. Лекарка покачала головой и вспомнила, что Кирр обещал привести ей некоторые ингредиенты для снадобий, но теперь они ей вряд ли понадобятся. Девушка собиралась покинуть дом Лифарии как можно скорее.
Медея огляделась и принялась собирать вещи: в просторный кожаный мешок улеглась пухлая потрепанная книга, больше похожая на дневник, с плотными и желтоватыми страницами, длинный чехол из темно-синего бархата и черная квадратная коробочка, надежно запечатанная руной и двумя заклинаниями. Закусив губу, лекарка судорожно ходила по чердаку, пытаясь делать два дела - складывать имущество и одеваться. Уже завязывая плащ темно-зеленого цвета, расшитого на капюшоне и подоле мелкой серебряной вязью, под которым примостился Фириз, до этого прятавшийся неизвестно где, девушка подошла к столу и разглядывала склянки, раздумывая, стоит ли что-нибудь взять. Постояла так с минуту и, продолжая немного сомневаться, взяла десять баночек из темного стекла.
Внизу слышались переговоры из гостиной и шум посуды в кухне. Медея спускалась тихо, в тайне надеясь, что останется незамеченной. Ей не хотелось предстать перед всем семейством и подбирать грустные слова для прощания, но это было бы невежливо и даже обидно по отношению к людям, которые были к ней добры, а так имелась возможность избежать встречи. Она услышала, как Кирр поднялся с дивана, и поняла, что игра в прятки не удалась. Мысленно вздохнув, девушка быстро преодолела оставшиеся ступеньки и остановилась в проходе.
- Доброе утро, госпожа, - Кирр добродушно улыбнулся в усы. Он оглядел девушку с ног до головы, и в его глазах мелькнуло удивление. - Что-то стряслось?
- Я ухожу, - лекарка отвела взгляд.
- Это из-за вчерашнего посетителя? - из кухни появилась Лифария. Янтарь ее глаз потух, уголки губ предательски дрогнули. - Я так и думала. Не стоило его впускать.
- Простите, - Медея виновато посмотрела на женщину. - Он бы все равно вошел. Вы не смогли бы ничего сделать. Появилось очень важное дело, и я не могу его игнорировать. Спасибо, что были добры ко мне.
- Что вы такое говорите, госпожа? - Кирр всплеснул руками. - Благодаря вам наш сын выздоровел.
Лифария порывисто встала и крепко сжала девушку в объятиях. Ее спина мелко подрагивала, но слез не было; она крепилась, стараясь не выдать своих чувств. Медея сначала несколько опешила, ведь материнской любви ей не досталось, но через пару секунд, успокоившись, тоже обняла Лифарию.
- Мы всегда будем тебе рады, - мягко шептала женщина. - Поэтому если тебе предстоит побывать здесь, знай, что можешь вернуться.
Лекарка ничего не ответила, лишь кивнула. Она чувствовала, что больше в этот теплый дом не вернется. Здесь было уютно, но ее дом остался в Арии, и Джерель, которого она считала братом, тоже.
Медея отстранилась, обвела напоследок присутствующих, а затем быстро покинула дом.
Глава 2
Королевство Ран образовалось чуть больше шестисот лет назад и имело совсем маленькие территории, охватывающие клочок земли на севере, где располагалась столица - Астмерия - прикрытая горами Ливерами. Но минули века, и теперь королевство превратилось в огромное и мощное государство. Вобрав в себя завоеванные народы, королевская семья позволила им стать полноправными подданными.
Лиджей ликующе выдохнул сквозь ткань, покрывающую голову и оберегающую от палящего солнца. Уже пришел сентябрь, но в Самхейской пустыне по-прежнему было невыносимо жарко. Перед молодым человеком грозно высилась стрелой вверх черная громада Башни Отшельника. Ему понадобилось три месяца, чтобы добраться сюда, но это того стоило. Он мысленно усмехнулся, предчувствуя сладостный вкус победы, тут же нахмурился, напоминая себе, что спор еще не выигран. Пусть Лиджей нашел Башню, работа еще не выполнена - предстоял разговор с человеком, из-за которого он все и затеял. Со своим старшим братом.
Третий принц королевства Ран обошел Башню Отшельника вокруг, нашел вход, легким движением пальца начертил несколько слов, и большая темно-коричневая дверь со скрипом медленно отворилась, нехотя пропуская незваного гостя в свою спасительную и прохладную темноту. Лиджей стянул с головы ткань - блеснули серебристо-серые короткие волосы - и всмотрелся в черноту. Его уже ждали: высокий, худой старик, облаченный в синюю мантию, напоминающий палку, смотрел на принца немигающим взглядом черных глаз.