В Ашен прибыли вечером. Город показался Санризе огромным. Разделённый на кварталы, выстроенный чуть изгибающейся линией вдоль берега моря. Широкие, чистые, пересекающиеся под прямыми углами улицы, имеющие собственные названия, и пронумерованные дома высотой в два, чаще три этажа, крытые разноцветной черепицей. Несмотря на вечерний час, а возможно, благодаря ему, на улицах и площадях прогуливалось много прохожих, одетых в красивые яркие необычные одежды, весёлых и довольных, неторопливо идущих по своим делам. Сколько Санриза ни смотрела – нигде не увидела людей бедно или плохо одетых, нищих или попрошаек, коих полно на улицах городов других стран.
Во дворах, палисадниках и просто на улицах росло много зелени и цветов. Стены домов и балконы, зачастую, увивали цветущие растения, и в воздухе витал лёгкий приятный аромат.
Санриза с первого взгляда влюбилась в Ашен, и решила, что проведёт здесь столько лет, сколько позволят обстоятельства, и, если будет угодно богам, постарается сюда возвращаться время от времени, чтобы отдохнуть от приключений и невзгод долгой и неспокойной жизни.
Жители города говорили на хорошем ассветском языке, и это добавило ещё один плюс к сложившемуся хорошему мнению о городе.
Расспросив у прохожих дорогу, уже поздно вечером, они подъехали к дому номер семь на улице Трёх Храмов в двенадцатом квартале. Перед ними, в глубине двора, возвышался небольшой особняк в два этажа, с фруктовым садом позади дома и пышным цветником в палисаднике. Его окружала высокая, увитая зеленью, кирпичная стена, с резными деревянными воротами и небольшой чугунной калиткой рядом. Над калиткой висел бронзовый колокольчик с цепочкой, для вызова привратника. Спешившись, Санриза дёрнула за цепочку. Колокольчик мелодично зазвенел, и, спустя несколько минут, к калитке подошёл высокий, хорошо одетый раб с серебряным ошейником на длинной худой шее. Он с подозрением посмотрел на столпившихся перед воротами всадников, и не очень дружелюбно спросил:
– Что вам угодно, господа?
– Это седьмой дом, улица Трёх Храмов, двенадцатый квартал? – уточнила Санриза.
– Да.
– Тогда открой ворота и впусти нас. Наше путешествие было долгим и мы устали.
– Это дом господина Вимода, но его сейчас нет. А без его разрешения я не могу впустить вас, – решительно заявил раб.
– Ты Кер?
– Да, а что? – с ещё большим подозрением уставился раб на Санризу.
Виолка протянула сквозь прутья решётки руку, на которой красовался перстень, отданный умирающим стариком.
– Тебе знаком этот перстень?
Раб всмотрелся в орнамент, склонившись над рукой и чуть не ткнувшись в перстень носом. Затем поднял тёмные непроницаемые глаза и сказал:
– Это личная печать господина Вимода.
– Умирая, господин Вимод передал его, все права на этот дом и всё имущество мне. Так что теперь хозяйка здесь я. Поэтому, открывай быстрее, и не испытывай моё терпение, – властно приказала Санриза.
Раб склонился в низком поклоне и пробормотал:
– Прошу прощения, госпожа… Конечно же, входите, мы давно ждём вас.
Он отомкнул калитку, а затем поспешил к воротам.
– Сколько в доме людей? – спросила Санриза, когда все въехали во двор, и Кер закрыл ворота.
– Трое, не считая меня. Две женщины – кухарка и горничная, и дворовой раб.
– А у тебя какая должность?
– Я… – Кер на мгновение замялся. – Господин Вимод – да примут Небеса его душу! – назначил меня управляющим, экономом, как здесь говорят. Я смотрю за домом и хозяйством, слежу за прислугой, делаю покупки…
– Все слуги – рабы?
– Да, госпожа, мы все рабы.
– Хорошо, Кер… Пока я не осмотрюсь, ничего менять не буду. Ступай и проследи, чтобы нам приготовили комнаты, ужин и горячую ванну. Я люблю, чтобы в мою ванну добавляли ароматические масла. В детской должны стоять две кроватки – с нами двое детей. Нянька будет спать с детьми, у неё должно быть своё место. Мужчина – господин Ярс – мой супруг, мы будем спать в одной спальне. Завтра утром я осмотрю дом, так что проследи, чтобы всё было в порядке, я не люблю разгильдяйства.
Кер молча поклонился и поспешил в дом.
Пока они ставили коней в конюшню и разбирали вещи, Кер появился снова и провёл их в дом. Он показал им комнаты, где уже хлопотала горничная, застилая свежее бельё, а затем отвёл в столовую, где кухарка накрывала на стол. Все слуги работали чётко, слажено и без суеты, и это понравилось Санризе. Для малышей, на плите, уже вскипала молочная каша, а в большом чане, в ванной комнате, грелась вода.