Без опасения въехала всадница в лес. Это был островок Малых Королевских лесов, простиравшихся от полей Давлиса на востоке почти до столицы Алдании великолепного города Кордес. Все королевские леса находились под строгой охраной, и в них не только не водились разбойники, но даже браконьеры не рисковали здесь охотиться, потому что за убитую без разрешения дичь полагалось строгое наказание – публичная казнь.
Санриза уважала законы и не собиралась охотиться, потому не опасалась королевских объездчиков. А за ночь, проведённую на одной из полян, платы не берут.
Ехала шагом, выискивая подходящее для ночлега место. Неожиданно чуткий нос уловил слабый запах дыма. Где-то горел костёр. Значит, в эту ночь, в лесу она будет не одна. Это открытие не взволновало девушку. Мало ли бродяг шатается по Анзорской дороге! Не обязательно, что она с ними встретится.
В лесу темнеет быстрее, чем на открытом пространстве. Но наступающая ночь не помеха для всадницы и её коня. Ветроног уверенно продвигался по лесной дороге, переступая через вылезшие из почвы корни и обходя размытые дождями выбоины.
Санриза достаточно далеко углубилась в чащу, когда увидела, впереди, слабый отблеск огня. Продолжая движение, вскоре выехала на обширную поляну, протянувшуюся вдоль дороги. Посредине горел небольшой костёр, возле которого горбился какой-то оборванец и лежала кучка тряпья.
Услышав топот, бродяга поднял голову и всмотрелся в темноту. Он едва различил силуэт чёрного всадника в длинном, отбрасывающем блики, плаще и стальном шлёме с высоким плюмажем. Тот восседал на громадном, сливавшимся с ночью, коне, глаза которого светились странным голубоватым светом. Всадник стоял неподвижно и молча, словно призрак, выплывший из глубин мрачного леса, и от его неподвижности бродяге стало не по себе. Он медленно поднялся, не отводя от незнакомца настороженного взгляда, и шагнул к кучке тряпья, словно закрывая нехитрый скарб от незваного гостя. Санриза, следившая за каждым его движением, мельком подумала, что же такого ценного может быть у этого оборванца, что он решил защищать его любой ценой – эти чувства девушка уловила среди смеси иных чувств, исходивших от оборванца.
Она всё ещё раздумывала, остановиться ли на этой поляне возле готового костра и отличного пастбища для Ветронога или продолжить путь и найти другое место для ночлега, когда кучка тряпья за спиной оборванца вдруг зашевелилась и оттуда послышалось тихое хныканье. Санриза с удивлением поняла, что под кучей тряпья спит маленький ребёнок. Бродяга опустился на колени и что-то тихонько пробормотал, гладя малыша по голове. Но глаза его продолжали следить за странным всадником, а душу потихоньку охватывала тревога.
Санриза тронула уздечку и выехала на поляну, поближе к костру. Спешившись, шагнула к мужчине и ребёнку. Но тот решительно преградил ей путь. Санриза остановилась, окинув его оценивающим взглядом. Высокий и мускулистый, лет тридцати пяти, с короткой стрижкой наёмника и в потрёпанном воинском костюме. Протянув руку, положила ему на грудь и слегка толкнула. Но тот устоял и в ответ выхватил нож, лезвие которого тускло сверкнуло в отблесках костра.
– Что вам угодно, сударь? – грозно произнёс.
– Я хочу взглянуть на твоего малыша, – ответила девушка.
– Зачем он вам?
– Простое женское любопытство.
Санриза сняла шлём и её волосы рассыпались по плечам, отсвечивая червонным золотом. В тёмных глазах мужчины отразился их блеск и вспыхнула искра удивления. Поколебавшись, он спрятал нож и отступил в сторону.
Санриза присела и отбросила край дрянного плаща, укрывавшего ребёнка. Открылось чумазое личико, обрамлённое спутанными светлыми волосами. На бледных худеньких щёчках лежала тень от удивительно длинных густых ресниц. Это оказалась хорошенькая, но худенькая и грязная девочка лет шести-семи, почти того же возраста, что и потерянный женщиной сын.
Что-то всколыхнулось в душе виолки, когда она увидела этого грязного голодного ребёнка, лежащего на почти голой земле у тусклого костра. Свет или прохлада ночного воздуха потревожили малышку, и она снова захныкала. Женщина протянула руку и положила ладонь на спутанные кудряшки. Тёмные ресницы дрогнули, приоткрывая ясные голубые глазёнки, и малышка посмотрела на женщину сонным взглядом. На губах появилась слабая улыбка, и она прошептала: «Мамочка…».
– Спи, маленькая, – прошептала в ответ Санриза, и сердце её вздрогнуло и застучало сильнее.