– Чем вы меня опоили, негодник? Вот подождите, когда я протрезвею, я вам… Я вам…
Не договорив, что сделает с негодяем, она упала прямо в объятия барона, заботливо подхватившего её на руки и куда-то понёсшего. Санриза подумала, что коварный сосед сейчас закроет её в гареме, но эта мысль лишь развеселила девушку, когда она представила себя в откровенном костюмчике наложницы. Затем на какое-то время она, кажется, отключилась, потому что пришла в себя уже на прохладных простынях широкой кровати под нежно-голубым, расшитым серебряными нитями балдахином. Обнажённое тело прикрывали расплетённые золотые косы. Рядом лежал нагой Бет-Хансен и нежно ласкал её. Эта ситуация, на удивление, не расстроила Санризу и не показалась возмутительной. Ей грезилось, что это один из эротических снов. Она и ощущала себя, как во сне: когда всё кажется нереальным, чувства притуплены и ничто не вызывает удивления. Прикосновения рук и губ Тико были так приятны и вызывали такое острое наслаждение, какое женщина никогда не испытывала ни во сне, ни наяву. Тико был так нежен и так страстен! Он ласкал её осторожно и умело, блуждая губами по телу со знанием опытного любовника. Когда же, наконец, вошёл в неё, до предела распалённую нежными ласками, двигаясь медленно и осторожно, Санриза не смогла сдержать громкого вскрика наслаждения. Она отдалась ему со страстью, которую сама в себе не подозревала. Все её ощущения этой безумной ночью были так остры, что нервная система не выдержала силы и накала чувств и отключилась, погрузив девушку в глубокий крепкий сон.
Проснулась Санриза очень поздно. Первое ощущение: она не одна. Второе: рядом лежит мужчина. Третье: что-то произошло. Она чувствовала себя больной и разбитой. Не было чувства обычной утренней бодрости, избытка сил и энергии. В теле ощущались непривычная слабость и какое-то томление. К тому же был странный провал в памяти. Она помнила, что ужинала с бароном, смотрела выступления актёров и жонглёров, а потом всё тонуло в тумане.
Медленно повернув голову, увидела мирно спящего Бет-Хансена. Его тёмные блестящие кудри перемешались с её золотыми прядями, нос уткнулся в плечо и тихонько сопел, рука по-хозяйски прикрывала лоно. Грудь спящего мерно вздымалась в глубоком дыхании, под гладкой светлой кожей рельефно проступали твёрдые мышцы.
Санриза почувствовала, как в теле вновь пробуждается желание, но, резко сбросив наглую руку, встала. Прохладный воздух прогнал остатки сна и немного взбодрил. Она увидела свою одежду, аккуратно сложенную на стуле у окна. Соскользнув с высокой кровати, направилась к ней. Волосы окутали тело шёлковым тёплым плащом, струящимся, как золотой дождь.
Снаружи ярко сияло полуденное солнце и стояла странная тишина. В пустынном переднем дворе уже убрали праздничные столы и навели порядок. Санриза начала одеваться, стоя к кровати спиной. И только застегнув последний крючок повернулась и взглянула на проснувшегося Бет-Хансена. Её взгляд не обещал ничего доброго. Но мужчину он не испугал. Барон спокойно смотрел из-под длинных полуопущенных ресниц, облокотившись головой на согнутую руку. Санриза поправила на талии пояс с ножнами и вынула «айосец». Проведя по лезвию пальцем, посмотрела на барона холодным жёстким взглядом и медленно направилась к кровати. Бет-Хансен не шелохнулся и не отвёл взгляда. Подойдя вплотную, виолка облокотилась коленом о матрас и приставила острие клинка к ямочке между ключицами.
– Чем ты меня опоил?
– Это любовный напиток. Я купил его у местной колдуньи.
– Зачем?.. Зачем ты разрушил нашу дружбу?
Бет-Хансен поднял руку и запустил длинные сильные пальцы в густые волосы девушки.
– Я больше не мог терпеть. Это так невыносимо – желать и не иметь. Твои волосы просто сводили меня с ума!
Санриза надавила на рукоятку, и на коже мужчины выступила кровь.
– Я убью тебя!
Бет-Хансен откинул голову, подставляя беззащитное горло.
– Давай, – спокойно ответил он. – Я знал, на что иду. Но в жизни мужчины бывают такие мгновения, когда он готовь умереть за один поцелуй возлюбленной. А я получил гораздо больше… В эту ночь ты целиком принадлежала мне – и душой, и телом. Теперь делай, что хочешь. Можешь убить прямо сейчас или вызвать на поединок чести и обобрать до нитки… Я ни о чём не жалею. Обладать такой женщиной, как ты, – высшее блаженство. Мне будет о чём вспоминать на Небесах.
Санриза выпрямилась. Ей расхотелось убивать этого бессовестного, но такого милого наглеца. Его слова тронули жестокую душу виолки искренней простотой и теплотой. Бросив оружие в ножны, сухо спросила:
– Где мои люди?
– Не знаю. Возможно, напились и спят, а может, терпеливо ждут во дворе. Я ничего им не сделал, если ты это имеешь в виду.