Санриза повернулась и вышла, громко хлопнув дверью.
Верные ученики, в самом деле, терпеливо ждали наставницу. Они уже начали тревожиться, но, увидев её живой и невредимой, облегчённо вздохнули.
– Домой! – коротко бросила женщина, садясь в седло.
Застоявшийся Ветроног рванул с места, словно его под хвост ужалила пчела. Кони воинов сразу отстали, но женщина не беспокоилась о них – не заблудятся. Ей всё равно нужно побыть одной, чтобы обдумать произошедшие события.
Бет-Хансен коварно обманул её, можно сказать, изнасиловал этой ночью. Очень нежно и чрезвычайно приятно, но изнасиловал. Она испытала такое наслаждение, что одно воспоминание о нём приводило в возбуждение. Память о событиях прошедшей ночи постепенно возвращалась, как забытый с пробуждением сон. Она вспомнила нежные ласки и полный страсти голос Тико, шептавший слова любви, вспомнила сильные объятия и неутомимое тело, запах здорового пота и мучительный стон в минуты наивысшего блаженства. От этих воспоминаний бросало в жар, а сердце начинало учащённо биться. Почему она не убила его? За намного меньшую провинность она без колебаний отправляла обидчиков на тот свет, а сейчас просто повернулась и ушла. Может потому, что не чувствует себя обиженной? Ей было слишком хорошо в эту ночь, и Тико в воспоминаниях представал отнюдь не насильником. Его искренняя любовь была слишком трепетной и нежной, чтобы походить на насилие. Он мог легко воспользоваться её беспомощным состоянием и сделать всё, что угодно, воплотив в реальность самые низменные желания. Но он обращался с ней не как с пленницей, а как с возлюбленной. А утром откровенно признался в любви. Но любит ли она его? Способно ли её сердце на ещё одну любовь? Сможет ли вновь забиться в порыве настоящей, а не вызванной любовным дурманом страсти? Санриза сама не могла ответить на этот вопрос.
Вернувшись домой, виолка заперлась в замке и не покидала его ни под каким предлогом. Домашними делами и усиленными тренировками она старалась прогнать из головы и тела воспоминания о любовном экстазе.
Глава 18
Спустя несколько дней в ворота замка въехал одинокий всадник. Стражники узнали его и беспрепятственно пропустили. Во дворе его встретил капитан Логин, проводивший с новобранцами строевые занятия. Он приблизился к всаднику и приветствовал, как обычно, вежливо.
– Госпожа дель Ханкер дома? – спросил барон Бет-Хансен.
– Да.
– Она может меня принять?
– Спросите у дворецкого.
Мужчина спешился и направился к замку, но через пару шагов остановился и обернулся.
– Скажи, любезный, в каком настроении госпожа?
– В обычном, – пожал плечами Логин.
– Она не сердится на меня?
– Не знаю… А что? – насторожился Лайин.
– В прошлый раз мы… немного поссорились. Она не отдавала никаких особых распоряжений на мой счёт?
Логин смерил барона безразличным взглядом.
– Если бы госпожа приказала не впускать вас – вы бы не проехали ворота. Если бы приказала убить – вы были бы уже мертвы… Но она не отдавала подобных распоряжений, поэтому, проходите в дом и поговорите с дворецким. Может, она распорядилась спустить вас с лестницы? – в голосе капитана прозвучала плохо скрытая ирония.
Барон лишь улыбнулся в ответ, повернулся и направился к внутреннему двору.
Логин смотрел ему вслед, пока барон не прошёл внутренние ворота. Ему было любопытно, что связывало его холоднокровную госпожу и этого красавчика-ловеласа. Явно, не любовные отношения. И хотя из замка барона Санриза вернулась чуть растерянная, но на влюблённую женщину походила мало.
Дворецкий встретил Бет-Хансена, как обычно, радушно, низко кланяясь и приветливо улыбаясь. Барон ответил на приветствия и поинтересовался, сможет ли госпожа его принять. Дворецкий немного замялся и спросил:
– У вас срочное дело?
– А это имеет значение?
– Дело в том, что госпожа всё утро занималась с воинами, и сейчас отдыхает с маленькой госпожой. Я бы не хотел её беспокоить по пустякам.
– Ступай и спроси, может ли она меня принять. Если не сможет – я уеду или подожду, пока она освободится.
– Слушаюсь, господин, – не очень охотно ответил дворецкий и поплёлся наверх, в покои госпожи.
Отсутствовал он долго. Барон спокойно сидел в резном деревянном кресле, ожидая его возвращения, но на душе было неспокойно. После своего не очень красивого поступка Бет-Хансен ожидал чего угодно: вызова на поединок, объявления войны, даже удара в спину. Но прошло семь дней, а всё оставалось как и прежде. В поместье Бет-Хансена не сдохла даже дворовая собака, не говоря уже о чём-то более серьёзном. Люди из селений барона продолжали обращаться к женщине за помощью, и она им помогала. Ни один её человек не нарушил границ его земель, и никаких слухов о произошедшем между ними не распространилось по округе. Его люди молчали под страхом смерти, а её люди, по-видимому, ничего не знали.