Глава 2
Через три дня Санриза приблизилась к реке Ахе, разделявшей две провинции – Западный и Восточный Аскор. Местоположение определила по изменившемуся пейзажу: нивы, виноградники, масличные рощи, бесконечные поля и пастбища сменились перелесками, небольшими лесами и рощами, так как вдоль реки, с юга на север, протянулись обширные Королевские леса – охотничьи угодья и вотчина Его Величества.
Заехав в прибрежное селение, путешественница расспросила местных жителей, как лучше переправиться на тот берег. Один из селян предложил перевезти её на лодке, правда, запросил за услугу непомерную цену. Поторговавшись, Санриза залезла в утлое рыбачье судёнышко, и через четверть часа оказалась на другом берегу. Ветроногу пришлось переправляться вплавь. Так как день стоял жаркий, а он покрылся пылью после долгой дороги, то совсем не возражал против купания в приятной прохладной воде.
Перебравшись на левый берег, Санриза продолжила путь на восток, стремясь к границам Клесина – северо-восточного соседа Аскоррии.
На четвёртый день она подъехала к городу Нохолл – одному из немногих крупных городов королевства и главному городу провинции Восточный Аскор. Здесь женщина задержалась ровно настолько, чтобы хорошо отдохнуть в приличной гостинице, понежиться в горячей ванне и выспаться на чистых простынях, а также подкормить изголодавшегося по зерновому корму Ветронога.
Покинув Нохолл уже по наезженной торговой дороге, Санриза отправилась в Клесин, граница с которым проходила, примерно, в трёхстах кемах восточнее. На дороге часто встречались богатые селения с хорошими постоялыми дворами или маленькими гостиничками, так что ей больше не пришлось спать на твёрдой земле, закутавшись в плащ-эсталин, и есть пахнущее дымом костра недожаренное мясо.
В Клесине путь пролегал густыми лиственными лесами, однообразие и девственность которых лишь изредка нарушались разрозненными хуторами или небольшими селениями, окружёнными клочками полей, отвоёванных у леса. На стратегически важных возвышенностях или просто в удобных для жизни местах, расположились мрачные нелюдимые замки, окружённые высокими зубчатыми стенами и глубокими рвами, заполненными стоячей болотной водой.
Ближе к центру княжества леса поредели и стали появляться обширные открытые пространства, вспаханные и засеянные до последнего клочка. Селения стали более людными и весёлыми.
Аланн – столица княжества Клесин – не произвёл на женщину большого впечатления. Она остановилась в лучшей гостинице, сняла один из дорогих номеров и, как обычно, первым делом приняла горячую ванну с ароматическими маслами. Затем заказала в номер изысканные блюда и пригласила уличного музыканта, чтобы он повеселил её нехитрыми песенками. Парень оказался умельцем на все руки: он не только хорошо пел и играл на аккордо, но умел жонглировать и показывать фокусы. Санризе особенно понравилось, как он жонглировал четырьмя ножами с завязанными глазами.
После выступления женщина предложила барду разделить с ней ужин, а затем (Санриза и сама не поняла, как так получилось – может, она выпила слишком много местного, довольно крепкого, вина, или излишне расслабилась; может, сказался зов неудовлетворённой плоти, а может быть, парень был слишком хорош), но они очутились в постели и предались безудержной и бесстыдной страсти. Бард оказался искусен не только в пении и жонглировании, но также и в любовных играх, и не разочаровал Санризу, доставив массу приятных минут.
Проснувшись утром на взбитых в комок простынях в объятиях почти незнакомого мужчины, Санриза не смогла вспомнить, как его зовут. Она некоторое время размышляла над этим вопросом, пока не поняла, что тот так и не представился. С Санризой такое произошло впервые. Она никогда не позволяла себе опускаться так низко, чтобы лечь с мужчиной, даже не узнав его имени. Сначала ей стало немного стыдно за свою несдержанность, но затем эта ситуация позабавила. Женщина тихонько рассмеялась, и её смех разбудил любовника. Открыв глаза и посмотрев на партнёршу сонным взглядом, он пробормотал:
– Расскажи мне, что тебя насмешило, и мы посмеёмся вместе…
Санриза повернулась и взглянула на любовника при свете дня трезвыми глазами. Рядом лежал мужчина тридцати лет, с красивым мускулистым телом, на котором не было ни грамма жира или каких-либо изъянов, с чистой загорелой кожей и сильными руками. Приятной наружности лицо обрамляли длинные чёрные волосы, блестящие и волнистые, как шерсть алмостских овец. Опушенные густыми ресницами чуть прищуренные глаза светились чистой небесной синевой. По-ассветски мужчина говорил бегло, но с лёгким незнакомым акцентом, отличным от аскоррийского.