С яруса на ярус вели вымощенные плитами широкие дороги, по обочинам которых проложились узкие пешеходные ступенчатые дорожки.
Как только с корабля спустили трап, на борт поднялся местный чиновник – высокий пожилой ассвет в полувоенном строгом костюме. Его сопровождали четыре воина-полукровки, помесь ассветов и местных жителей.
Ассвет выглядел и держался очень гордо. Оценивающим взглядом окинул палубу и снующих матросов, которыми командовал капитан Интон, признал в нём собрата по крови, но не подал вида, а строго вопросил:
– Кто владелец этого судна или его представитель, если таковой отсутствует?
Санхар, стоявший у борта и, казалось, не замечавший ничего вокруг, не отрывая взгляда от созерцания города, ответил:
– Я.
Чиновник повернулся к нему всем корпусом, и несколько мгновений рассматривал высокую мощную фигуру вельха, его удивительные белоснежные волосы, свисавшие ниже талии, простой чёрный бархатный костюм без украшений, и длинный алмостский меч в дорогих, украшенных самоцветами ножнах, притороченный к поясу из змеиной кожи.
– Прошу вас представиться, сударь, и назвать цель вашего визита в Оллинское королевство.
Санхар повернулся к чиновнику и вежливо ответил:
– Санхар Аоста принц Трикорский лорд-правитель Лайонский. Совершаю кругосветное путешествие. На Оллин прибыл с познавательной целью – увидеть родину своих предков.
– Своих предков, сударь? – не скрыл удивления чиновник.
– Моя мать – виолка. Санриза Аоста из рода Аоста. Вам, случайно, не знакомо это имя?
Ассвет несколько мгновений пристально смотрел на Санхара, и в нём боролись два чувства: чувство долга и неприязнь. Как позже узнал Санхар, между ассветами и виолками издревле точилось скрытое соперничество и тайная борьба за власть и благосклонность царственных особ. Каждая из национальностей считала себя более лучшими воинами и носителями более древней и благородной крови, хотя их кровь давным-давно перемешалась, а сила и ловкость были почти одинаковыми.
Чувство долга всё же победило в душе чиновника, и он сухо ответил:
– Я знаю только одну прямую наследницу рода Аоста – госпожу Ивею Аоста. Все остальные либо разъехались, либо умерли… Ваша мать давно покинула Оллин?
– Она родилась в Алмосте, но её мать родом с Оллина.
– А… – неопределённо протянул чиновник. – Прошу вас уплатить пошлину за въезд и налог за стоянку, а также обязан предупредить, что вы несёте личную ответственность за все неблаговидные поступки ваших людей на территории Оллинского королевства.
– Сколько?
– Сто золотых в любой валюте, независимо от времени пребывания в порту.
Санхар уплатил требуемую сумму, вежливым кивком распрощался с чиновником, и вернулся к созерцанию города.
Перед тем, как отпустить людей на берег, Санхар предупредил всех, что оштрафует каждого провинившегося на ту сумму, которую уплатит сам, если кто-то из них впадёт в пьяное буйство и нарушит местные законы.
Затем, сняв несколько комнат в одной из гостиниц, оставил Сафелию на попечение Эльма, а сам отправился на поиски госпожи Ивеи Аосты. Для этого он нанял в порту местного мальчишку-проводника, хорошо знающего город. Когда он спросил его, где можно найти в городе даму с таким именем, мальчишка, не задумываясь, ответил:
– Она из тальсов. Значит, вам на Верхние улицы.
– Ты можешь проводить меня туда?
– Вообще-то нам, беднякам, лучше не появляться на Вершинах, но за несколько серебряных, я вас проведу хоть к королевскому дворцу.
Санхар показал мальчишке серебряную монету достоинством в ползолотого, и сказал:
– Если приведёшь меня прямо к дому госпожи Ивеи, монета будет твоя.
Глаза мальчишки сверкнули, и он согласно кивнул.