Теперь, после рождения малыша, и после того, как замковый колокол возвестил всему свету, что родился новый барон Сабуотер, ребёнок становился угрозой для нынешнего владельца замка. Санхар ещё мог жениться на наложнице и усыновить малыша, после чего тот становился его законным сыном со всеми вытекающими последствиями: то есть, он мог претендовать на господство только после смерти отчима, или если тот добровольно передаст ему власть. В ином случае, он вступал в права по достижении совершеннолетия, то есть, в двадцать лет. До этого времени Санхар считался опекуном, а после узурпатором.
Мильса очень похорошела с того времени, когда Санхар видел её в последний раз. Она стала настоящей красавицей. Теперь стало понятно, почему юный барон в неё влюбился. Крупный смуглолицый младенец лежал рядом с матерью, спеленатый в кружевные простынки, и мирно спал. Санхар наклонился и долго всматривался в его лицо. Он почувствовал беспокойство Мильсы, переходящее в панический страх. Она схватила ребёнка и прижала к груди. Наверняка, она знала о слухах, ходивших в замке, и боялась, что Белый Барон что-то сделает с её малышом.
Но, не произнеся ни слова, Санхар повернулся и вышел из комнаты.
Желая взглянуть на малыша, принц надеялся найти в ребёнке наследственные черты Сабуотеров – отца, дедушки или бабушки – чтобы удостовериться, что в жилах младенца, в самом деле, течёт кровь горных баронов и Мильса никого не водит за нос. И его надежды оправдались: даже у такого крохи явно проступали черты рода Сабуотеров – смуглая кожа, тёмные, чуть раскосые глаза, крупный нос и пухлая нижняя губа.
Вернувшись к себе, Санхар позвал дворецкого и приказал готовиться к празднику наречения, на котором ребёнку торжественно давали имя. Разослали гонцов к соседям и родственникам Сабуотеров, приглашая их на торжество. Баронесса сообщила, что желала бы назвать мальчика Лукианом, и Санхар не возражал.
Торжество получилось пышным и многолюдным, так как приехали все приглашённые – это был отличный повод поближе познакомиться с новым хозяином крепости. Мильса, с ребёнком на руках, сидела на специальном постаменте за золотой прозрачной занавеской, словно настоящая королева, счастливая и гордая. Гости подносили дары, высказывали молодой матери поздравления, а малышу пожелания. На месте достойного отца сидел Санхар, и многие восприняли это, как намёк, что Белый Барон решил узаконить своё положение в замке.
После того, как все дары были вручены, пожелания и поздравления произнесены, Санхар назвал имя ребёнка, и жрец прочитал закрепляющую и благословляющую молитвы. На этом торжественная часть была закончена, мать с дитём удалилась в свои покои, а гости и хозяин перешли в пиршественный зал, где их ожидали накрытые столы. Во время банкета гостей развлекали приглашённые артисты и наложницы Санхара, исполнившие несколько танцев. Последнее так удивило гостей, что в зале на некоторое время воцарилась напряжённая тишина, когда девушки выпорхнули на подиум и начали танцевать. Ни один горный барон, ни при каких обстоятельствах, не стал бы показывать посторонним своих жриц любви. Даже собственные слуги не могли заходить в гарем, кроме специальных евнухов. Но Санхар не стал прятать наложниц от чужих глаз, хотя, конечно же, тоже не позволял им разгуливать по замку. Но станцевать пару-тройку танцев, спеть одну-две песенки – почему бы нет?
Грациан тоже блеснул своими талантами, и внимание к нему было не меньше, чем к девушкам, ведь до многих доходили противоречивые слухи о необычной связи принца и его приближённого слуги. Чтобы ещё больше шокировать гостей, Санхар принародно наградил Грациана горячим поцелуем. Присутствующие постарались не выдать своих чувств, хотя эмоции бурлили, едва не выплёскиваясь через край. Санхар же всем своим поведением показывал, что в этом доме хозяин он, и хозяин сильный, который делает, что хочет, пренебрегая общепринятыми правилами и традициями.
Разъехавшимся вечером гостям было о чем судачить и размышлять во время пути домой.
Невзирая на советы капитана Ричара и прогнозы соседей, Санхар не стал узаконивать свои отношения с Мильсой. Она продолжала считаться незаконной женой покойного барона Джерика Сабуотера, а Лукиан его незаконнорожденным, но официально признанным сыном. Санхар постепенно полюбил малыша и часто навещал на женской половине замка, хотя и не общался с его матерью. Он подолгу играл с ним под строгим взглядом баронессы, и вскоре мальчик привязался к нему, считая своим отцом, а когда начал выговаривать первые слова, называл Санхара «милол», потому что не мог выговорить «милорд». Он слышал, что так обращались к Санхару все. Но, не понимая значения этого странного слова, вкладывал в него свой смысл, подразумевая «папа». Он ещё не понимал, что этот высокий мужчина с длинными белыми волосами, который, улыбаясь, берёт его на руки, катает на плечах, высоко подбрасывает вверх и гуляет в саду на крыше – не его любящий отец, а чужак, узурпатор, будущий соперник в борьбе за наследство.