– Это твоё настоящее имя? – удивился принц.
– Да… Мне дали его в Школе Меченосцев.
Санхар улыбнулся.
– Оно идёт тебе, Элида Сайтли… Спокойной ночи. И смени гнев на милость. Ты сейчас не в Школе Меченосцев, а в плену у горного барона, и от твоего поведения зависит не только твоё будущее, но и, возможно, будущее твоих товарищей.
Не дожидаясь ответа от озадаченной пленницы, Санхар быстро спустился по лестнице и покинул башню. Он ещё раз подивился, как точно дают имена в Школе Меченосцев, о которой он столько слышал. Ведь по-ассветски «элида» значит «молчаливая, хранящая молчание», а «сайтли» – «видная, красивая».
Глава 5
Санхар вернулся к себе в смятении. Он впервые не знал, как ему поступить с женщиной. С одной стороны, он хотел покорить упрямую пленницу и сделать своей наложницей, а с другой, не хотел применять к ней грубость или насилие, понимая, что сломить девушку будет непросто, ведь она обладала упорным и сильным характером.
Ему захотелось поговорить об этом с единственным близким человеком – Грацианом. Но юноши неоказалось ни в его комнате, ни в покоях Санхара, где он обычно ожидал друга для совместного ужина и общения. Окинув мысленным взором замок и окрестности, принц уловил присутствие Грациана на женской половине. Это не удивило его, так как в последнее время юноша часто пропадал в женских покоях, общаясь с Мильсой и маленьким Лукианом. Правда, было уже довольно поздно, и малыш, скорее всего, спал. К тому же, Грациан что-то сильно взволновало, и это обеспокоило принца. Возможно, там что-то случилось, о чём он ещё не знает?
Санхар поднялся наверх, в ту часть замка, что принадлежала баронессе Сабуотер. Стражник-евнух у дверей приветствовал его. Он казался спокойным, но и от него исходило некоторое волнение, а также его распирало любопытство. Санхар не мог понять, что так заинтересовало стражника в его особе, разве что он уже услышал о пленнице в Башне Невест. Слухи и новости распространялись в замке на удивление быстро.
На половине баронессы царили тишина и полумрак, словно все уже спали. Но Санхар чётко улавливал эмоции Грациана, исходившие из одной комнаты. Рядом с юношей находилась не менее взволнованная Мильса, и это ещё больше встревожило Санхара. Неужели, что-то случилось с малышом?
Ведомый этим неслышным для других зовом, Санхар подошёл к комнате Мильсы и толкнул незапертые двери.
Лёгкие створки широко распахнулись, ударившись о косяки, и взору Санхара предстала погружённая в полумрак комната. На смятой постели в недвусмысленной позе застыли две слившиеся в любовном экстазе фигуры, в одной из которых принц без труда опознал Мильсу, а в другой, с величайшим изумлением, Грациана. Оба с испугом уставились на вошедшего.
– Небесные Врата! – удивлённо воскликнул Санхар. – Что здесь происходит?
Любовники со страхом и тревогой взирали на господина, ожидая вспышки гнева, а то и скорой расправы.
– Мильса, да у тебя талант соблазнять юнцов! – продолжил Санхар, придя в себя. – А ты, Грациан… Как это понять? Это такая игра или ты действительно стал мужчиной?
– Простите, господин… – пробормотал пристыженный и растерянный юноша. – Не знаю, как это случилось… Но… я люблю… Мильсу.
Санхар погрузился в его эмоции и понял, что Грациан говорит правду: он, в самом деле, любил эту женщину первой юношеской любовью.
– Почему ты мне ничего не сказал?.. Почему скрывал, что становишься полноценным мужчиной?
Принц старался оставаться спокойным, но, отчего-то, это неожиданное известие огорчило его, словно Грациан его предал.
– Я не знал, что со мной происходит… Это было необычно и непонятно…
– Я всегда мог объяснить непонятное и прояснить необычное… Ты огорчил меня, Грациан, более того, обидел… Твой поступок, словно удар ножа в спину.
Санхар резко повернулся и вышел. Охранник у двери просто лопался от любопытства, и Санхар понял, что он давно знал об отношениях между любимцем господина и бывшей наложницей, как, вероятно, знали об этом все в замке, кроме него.
Не успел Санхар вернуться к себе, как следом примчал Грациан. Его переполняли чувство вины и искреннее раскаяние. Он упал на колени, умолял простить его, клялся, что больше никогда и ничего не будет скрывать от Санхара, даже обещал порвать с Мильсой, если господин того пожелает.
Мольбы юноши растрогали Санхара, и он смягчился. Искренние и сильные чувства юноши не оставили его равнодушным. К тому же, он чувствовал, что Грациан не перестал любить его: в душе юноши горел всё тот же ровный тёплый огонь, может, не такой сильный и горячий, как в начале их знакомства, но более светлый и осмысленный. Это уже была не плотская страсть, а глубокая привязанность и уважение, схожие с любовью ребёнка к родителям.