Когда они прибыли в замок, беглянкак была обессилена и окровавлена, особенно пострадали её ноги, на которых зубы Акса оставили множество кровоточащих ран. Преступницу привязали к столбу, у которого наказывали нерадивых или непокорных рабов, и оставили без воды и пищи до выздоровления господина. Правда, все домочадцы были уверены, что Белый Барон мёртв, и не понимали, почему Грациан медлит с похоронами.
Капитан Ричар, баронесса Сабуотер и Мильса были обеспокоены больше всех, и каждый имел для этого вескую причину. Капитана беспокоили жадные соседи и не менее жадные родственники, которые, узнав о смерти Белого Барона, могут попытаться захватить его земли. Баронесса не знала, кто станет защитником ей и маленькому Лукиану, и какая опасность теперь им грозит. Мильса тоже беспокоилась о сыне и своей участи, но также раздумывала, сможет ли Грациан занять место Санхара, и какие выгоды это сулит ей.
Всеобщее смятение длилось три дня, а на четвёртый, рано утром, Санхар вышел из своей спальни, как всегда сильный, здоровый и уверенный. Потрясение тех, кто уверовал в его смерть, было столь сильным, что несколько служанок упали в обморок, увидев его. Санхар быстро восстановил порядок в замке и селениях, проехав во главе отряда по границам бароната, чтобы показать соседям, что слухи о его смерти преждевременны.
Вернувшись в замок, он пожелал увидеть причину всей этой суматохи и неприятного инцидента. Остановившись перед обессилено повисшей на столбе пленницей, он несколько минут задумчиво её рассматривал, словно решая, что сделать. Несмотря на полуобморочное состояние, девушка, словно почувствовав его взгляд, подняла голову и взглянула на того, кого она считала мёртвым. В её запавших тусклых глазах отразилось сначала удивление, а потом появился настоящий ужас. Она смотрела на невредимого и пышущего здоровьем Санхара, как на дух, восставший из могилы, чтобы выпить её кровь, рассказами о которых ученики пугали друг друга холодными зимними вечерами в Школе Меченосцев.
Приблизившись, Санхар взял девушку за подбородок и приподнял голову, заглядывая в затуманенные болью и смертельной усталостью глаза.
– За что ты меня убила? – спросил он, и, помолчав, добавил. – Если тебе не понравилась моя любовь, могла бы просто сказать об этом.
Когда смысл произнесённого дошёл до сознания пленницы, её тело начало сотрясаться от смеха. Этот смех больше напоминал стон и рыдания, чем веселье.
– Раз ты ещё не лишилась чувство юмора, значит, не всё потеряно… – констатировал Санхар, перерезая верёвки. Взяв девушку на руки, отнёс в её комнату. Послав за лекарем, приказал приготовить горячую ванну, в которой лично вымыл девушку, а затем уложил в постель. Напоил её холодным сидром и покормил из ложечки тёплой жидкой похлёбкой, потому что её руки отекли и онемели, и она не могла даже пальцем пошевелить. Акс с неодобрением следил за всеми действиями Санхара, а когда он оставил больную наедине с лекарем, спросил:
«Почему ты заботишься о ней, после того, как она навредила тебе?»
– Она всего лишь глупая женщина, а я учусь прощать.
«Она злая. Убей её!»
– Нет.
«Ты всегда убивал самок, если они не слушались тебя».
– Тогда я был молодым и горячим… К тому же, это не такая женщина, которые были у меня прежде. Те были глупыми самками – тут ты прав. Но эта – хищница! Это самка гиззарда. Потому она мне нравится, несмотря на несносный характер. Я хочу покорить её, и я своего добьюсь!
«Гиззард – враг. Его нужно убить. Самка гиззарда – опасный враг, и её тоже нужно убить. Она снова навредит тебе. Избавься от неё. Я не доверяю ей».
– Я тоже больше не буду так доверчив… Но я хочу эту самку гиззарда. Жаль, что ты не понимаешь меня, дружище…
«Да, я не понимаю тебя, Санхар. Ты поступаешь неразумно. Но это твой выбор. Я должен защищать тебя, поэтому буду следить за ней. И если она попытается ещё раз навредить тебе, я её убью!»
– Договорились, друг мой, – улыбнулся принц.
Акс демонстративно улёгся у двери, ведущей в комнату Элиды, всем своим видом показывая, что он больше не позволит этой негодной самке навредить другу.
Благодаря хорошему уходу и заботам лекаря, которому Санхар приказал любым способом поставить девушку на ноги, Элида быстро оправилась от ран и перенесённых испытаний. Вскоре она уже свободно передвигалась по замку под недружелюбными и недоумёнными взглядами стражников и челяди. Никто не понимал, почему господин так снисходителен к ней. Но открыто проявлять враждебность к пленнице опасались, не зная, как воспримет это барон.