В дверь постучали. Услышав разрешение войти, порог переступила высокая стройная девушка в ученическом костюме: узкие брюки и средней длины туника без рукавов, на ногах короткие мягкие сапожки. В каждом её движении чувствовалась скрытая грация охотящегося хищника: собранность, напряжённость, готовность напасть и сокрушить. От прежней маленькой Элфины остались только светлые вьющиеся волосы, собранные в пучок на макушке и закрученные в тугой узел по виольскому обычаю, да большие карие глаза, глядящие сейчас отчуждённо и настороженно.
Скользнув по чужаку равнодушным взглядом, девушка опустилась перед региной на колено и поцеловала ей руку.
– Вы звали меня, матушка? – произнесла она приятным грудным голосом, в котором Санхар уловил знакомые нотки. Так разговаривала Элида в минуты близости.
– Да, дочь моя… Это принц Санхар, твой опекун. Он приехал, чтобы забрать тебя из Школы.
Глаза Элфины переместились на Санхара. Несколько минут она молча его разглядывала, а затем неуверенно произнесла:
– Ваше лицо кажется мне знакомым…
– Ещё бы, малышка, – улыбнулся вельх. – Впервые ты увидела его в семимесячном возрасте. Я взял тебя на руки, и ты вцепилась мне в волосы, выдрав целый клок… Ты росла на моих глазах. Я видел твой первый шаг и слышал твоё первое слово. Ты называла меня «мила», потому что не могла произнести «милорд». Позже ты говорила «дядя Санхар»…Я был супругом твоей матери до самой её смерти, и мне жаль, что не я твой отец…
Глаза Элфины чуть сузились, и взгляд, затуманенный воспоминаниями, стал пристальней.
– Не ваша дочь, милорд… Тогда чья же?
– Тебе этого лучше не знать… Да это и не важно. Важно, кто была твоя мать.
– А кем она была?
– «Меченой». Она окончила эту Школу много лет назад, и я захотел (да это было и твоё самое заветное детское желание), чтобы ты тоже прошла здесь обучение. Теперь это случилось. Ты прошла полный курс обучения, и я приехал, чтобы забрать тебя с собой. Но госпожа регина предлагает оставить тебя ещё на два года. Мне всё равно – время для меня не играет никакой роли… Но желаешь ли ты остаться здесь ещё на два года, или предпочитаешь уехать со мной?
– А я обязана ехать с вами?
Санхар в первое мгновение не понял, что она хотела сказать, но затем уловил суть её вопроса и ответил:
– Нет, конечно. Я ничем не обязан твоей матери, и заботился о тебе только лишь в память о ней… У меня нет своих детей. Я полюбил тебя в тот миг, когда впервые взял на руки. Хотя должен был ненавидеть: твоя мать сделала мне сюрприз в моё отсутствие. К счастью, она умерла до моего возвращения. Возможно, в порыве гнева, я мог бы её убить… В то время я был горным бароном, а местные правила очень строги к неверным жёнам… Я позаботился о тебе в прошлом и хочу обеспечить твоё будущее. Но если ты не нуждаешься в моей любви и опеке – я переживу. Мы расстанемся друзьями, и, возможно, никогда больше не встретимся. Ты можешь поступить, как хочешь – выбор за тобой. Я не могу тебе приказывать и не хочу настаивать. Если ты нуждаешься – я могу дать тебе денег, а если я для тебя никто – могу уехать, не попрощавшись…
Элфина опустила глаза и задумалась. Санхар улавливал все нюансы её чувств, но молча ждал, пока она выскажет свои мысли вслух.
После тягостной паузы, девушка подняла глаза и тихо спросила:
– Я поеду с вами… дядя Санхар…
– Сейчас?
– Сейчас.
– А два дополнительных года?
Элфина взглянула на регину и отрицательно качнула головой.
– Простите меня, матушка…
– Это твоё решение, детка, – холодно ответила виолка.
Через час они покинули крепость. Регина настаивала, чтобы девушка задержалась на несколько дней для сдачи выпускного экзамена и татуировки предплечий, без которых она не может называться «меченой», но Санхар ответил, что эти украшения ей не нужны.
– Сударыня, дома её ждёт высокое положение в обществе и звание леди. Так что метки на её прекрасной коже ей совершенно ни к чему. Благодарю вас за то, что присмотрели за девочкой, пока я решал свои проблемы. Надеюсь, полученные здесь знания и умения пригодятся ей в жизни.
Покинув крепость, Санхар направился в Ликпол, до которого было около ста восьмидесяти кемов. Так как у Санхара был только один конь, он посадил Элфину впереди и, придерживая за талию, пустил коня рысью. Он чувствовал взволнованность и смущение девушки, когда её спина касалась его груди, и сам испытывал необычное волнение, похожее на любовную лихорадку. Эта девушка, почти взрослая, ничем не напоминающая ту кроху, которую десять лет назад он вот так же вёз на своём коне, будоражила его мужское естество и смущала душу.