Алиния недовольно насупилась.
– Я понимаю, что это неудобно, но потом ты сотни лет будешь оставаться молодой и красивой, вечно юной девушкой. Твои подруги скоро увянут, а когда твоя красота только расцветёт, они станут морщинистыми старухами с седыми волосами и беззубым ртом. Подумай об этом.
Алиния задумалась и довольно улыбнулась.
– Мне это нравится!
– Теперь, когда кто-нибудь посмеётся над тобой, назвав малявкой, ты представь его старым и сморщенным, и почувствуй своё превосходство. А двадцать-тридцать лет пролетят очень быстро, поверь мне.
– А если я влюблюсь?
– Что ж, твой разум развивается естественным путём. Ты можешь влюбиться, но тело твоё ещё не готово принять мужчину. Потому, держи их пока на расстоянии. Потерпи сейчас – ты сможешь наверстать упущенное в будущем. Поверь, на твоём долгом веку будут сотни и тысячи разных мужчин, а вот детства уже не будет… Не торопись становиться взрослой. Веди себя соответственно своей внешности и всё будет хорошо. Потрать это время не на флирты и поиски потенциального жениха, как твои подруги, которым осталось жить не так уж и много, а на учёбу и усовершенствование воинских навыков. Мастерству предела нет, и чем больше ты знаешь, тем выше поднимаешься.
Как истинная виолка, Ивея сама обучала дочь воинскому искусству. Но она передала ей всё, что знала и умела. А, как ни прискорбно в этом признаться, став госпожой Аосты, Ивея не научилась ничему новому. Санхар же, благодаря переданному ему матерью ещё в детстве опыту, а также своей долгой, богатой военными походами жизни, обладал более высокими военными навыками, и мог обучить дочь лучше, чем Ивея.
Ивея была не только виолкой, для которой совершенствование в воинском искусстве стоит на первом месте, но ещё и разумной женщиной, и, после некоторого размышления, скрепя сердце, в очередное посещение попросила Санхара взять Алинию к себе и обучить всему, что он знает и умеет.
Санхара несколько удивила такая просьба, но он, конечно же, не отказался, и Алиния покинула Аосту, отплыв с отцом и старшими братьями.
Оставшись одна, Ивея загрустила. Женщина с радостью отправилась бы вслед за дочерью, но не могла оставить Аосту и подчинённые острова надолго: она была не только их госпожой, но и защитницей от рыскавших вокруг пиратов. Единственным утешением для неё оставался Альгид, к которому она по-настоящему привязалась. Между ними давно сложились отношения, сродни супружеским, хотя фактически лекарь оставался её рабом и носил серебряный ошейник.
Но и тут Ивею ждал неожиданный и тяжёлый удар.
Однажды, вернувшись из Алмоста, куда она отлучалась по торговым делам, Ивея узнала неприятную новость: её любимец, её доверенное лицо, её многолетний любовник Альгид сбежал, сговорившись с одним из капитанов стоявших в порту судов. Поймать его было невозможно, так как неизвестно, на каком из кораблей он уплыл: в ночь побега в порту находились восемь кораблей, шесть из которых отплыли на рассвете, а двое чуть позже.
Ивея так потрясло это предательство, что она впала в депрессию. Закрылась в своих комнатах и не выходила несколько дней.
Теперь женщина осталась совершенно одна. Ни супруга, ни дочери, ни любовника, ни близких людей – капитан Интон патрулировал на сторожевом корабле, так как, с недавних пор, в Звёздном архипелаге активизировались пираты, было несколько попыток нападения на соседние острова.
Ивея ходила по опустевшему для неё замку, не зная, чем заняться. Раньше, по несколько часов в день, она тренировалась с дочерью, решала текущие дела лордства или занималась домашним хозяйством, а вечерами общалась с Альгидом. Теперь же широкая кровать вновь стала слишком большой для одного спящего, комнаты дочери опустели, а эконом, видя состояние госпожи, не тревожил домашними проблемами.
Из затянувшейся депрессии Ивею вывел староста одного из подчинённых островов. Он прибыл на Аосту с двумя малолетними сыновьями и попросил встречи с госпожой. Ивея приняла старосту в кабинете. Войдя, тот ещё у порога склонился в низком поклоне, а потом заговорил, нервно теребя в руках войлочную шляпу:
– Не сочтите мою просьбу дерзостью, миледи, но я нижайше прошу принять на службу моих мальчиков и обучить их воинскому искусству… Они с раннего детства мечтают стать воинами, и целыми днями дерутся на палках, словно на мечах. Я слышал, что вы сами учите своих солдат. Возьмите же этих оболтусов и сделайте из них воинов.
Просьба старосты сначала удивила и рассердила женщину. У неё такое горе, а он припёрся со своими недоумками, да ещё требует сделать из них воинов! Она хотела прогнать дерзкого просителя, но затем подумала, что это отвлечёт её от мыслей о вероломном Альгиде и отсутствующей дочери, и согласилась.