Барон уставился на гостью мрачным взглядом.
– Вы хотите сказать, что в моём замке есть предатель?
– Самые большие крепости берутся не штурмом, а изменой, сударь… Похитители ждали какого-то Купца. Может, это ваш враг?
Барон подошёл к двери, рывком открыл её и рявкнул кому-то в полумрак вечерних коридоров:
– Одед, готовь пыточную! Поднимай палача, пусть раскаляет свои железки! Я вытяну из этого негодяя всё, что он знает и о чём только догадывается… – добавил он, повернувшись к женщине. – Он вспомнит у меня даже то, что делала его проклятая мать, когда он ещё сидел в её чреве! Не хотите ли присоединиться, сударыня? Возможно, ваши советы помогут мне…
Ивея согласилась поприсутствовать на пытке из чистого любопытства. На её острове никогда не занимались подобными вещами – Ивея чувствовала ложь, и без труда могла вытянуть из подозреваемого правду.
– Я вам могу помочь: я легко отделяю правду ото лжи.
Они спустились в мрачные подвалы, где в одной из камер уже было готово всё для ведения допроса: огромная плоская жаровня с тлеющими углями, на краю которой лежали металлические пыточные инструменты, начинавшие тускло краснеть; в углу высились дыба и пыточное колесо, с потолка свешивались ужасающие крюки, кандалы и верёвки. С бледного дрожащего пленника сорвали одежду и приковали к стене, крестообразно распяв. Палач, по знаку барона, взял в руки один из раскалённых прутьев и приблизился к жертве. Писарь за столиком в углу приготовился записывать его ответы. Ивея и барон сидели в деревянных креслах у двери и следили за допросом.
Пленный честно и без специального принуждения назвал своё имя, место рождения и род занятий; рассказал всё о своих мёртвых товарищах. Но когда барон спросил, есть ли у них помощник в замке, он слегка замялся. Барон подал знак и палач вновь взялся за отложенный было прут.
– Только осторожней, он не должен умереть, пока я не вытяну из него всё, что он знает, – предупредил барон. – Если он не успеет рассказать мне всю правду, ты займёшь его место, – с угрозой добавил он.
Палач приложил раскалённый прут к блестящей от пота коже пленного. Раздался шипящий звук и в воздухе мерзко запахло горелой плотью. Из горла истязуемого вырвался болезненный вопль. Обострённые чувства Ивеи особенно остро воспринимали всё происходящее. Она прикрыла нос платком, надушенным нежными алмостскими благовониями, и невольно поморщилась. Барон заметил её гримасу и спросил:
– Вам неприятно это зрелище, миледи?
– Зрелище не хуже других… – сдерживая позывы тошноты, ответила виолка. – Мне неприятна эта вонь…
– Ну… – пожал плечами барон. – От этого никуда не деться…
К счастью пленный упорствовал недолго. Не выдержав боли, он закричал:
– Хватит! Я скажу, скажу!..
– Так говори! Не испытывай наше терпение!
– Это солдат, стражник… Я не знаю его имени, но знаю, как он выглядит: невысокий, худой и у него нет передних зубов… Он кузен нашего предводителя… Я всё сказал, не мучайте меня больше… – и мужчина зарыдал.
– Нет, ещё не всё, – жёстко ответил барон. – Кто такой Купец?
– Я не знаю… – простонал пленный.
– Лжёт, – тихо ответила Ивея. – И о стражнике солгал.
Барон рассвирепел. Вскочив на ноги, выхватил у палача прут и начал нещадно бить им допрашиваемого, куда попало.
– Ты скажешь мне правду, смердящий пёс! Всё скажешь, или я вырву из тебя правду вместе с твоим поганым сердцем!
Барон так расходился, что пленник потерял сознание от боли и нанесённых увечий.
Видя, что допрос пошёл несколько не так, как нужно, Ивея встала и приблизилась к разгневанному барону.
– Сударь, так вы его убьёте и ничего не добьётесь, – произнесла она. – Позвольте мне…
Барон раздражённо отшвырнул от себя окровавленный прут и, сердито сопя, вернулся на место.
Ивея попросила принести стульчак для туалета. Усадив на него пленного, она связала ему за спиной руки, а ноги привязала к ножкам. Вся нижняя часть тела, а именно, зад и то, чем мужчины так, не всегда заслуженно, гордятся, провалились в отверстие. Ивея привела несчастного в чувство и, когда он полностью осознал своё новое положение, спокойно произнесла, глядя ему в глаза:
– У тебя есть два пути, дружок: или ты правдиво и без увиливаний ответишь на все мои вопросы, или будешь медленно умирать болезненной и позорной смертью… Но, прежде чем мы приступим к нашей беседе, хочу честно предупредить: я чую ложь так же отчётливо, как падальщик чует стерво… Я буду точно знать, когда ты говоришь правду, когда недоговариваешь, а когда откровенно лжёшь… Потому, если согласен говорить – говори правду, а не хочешь – лучше молчи… Итак, мы начинаем. Кто вам рассказал о поездке баронессы Валлиэт?