– Садитесь, леди Ивея. Ваше место здесь, не среди толпы.
Ивея с достоинством опустилась на сидение, гадая, что бы это значило. Она ловила направленные на неё заинтересованные взгляды и чувствовала растущее любопытство присутствующих. Все ждали какого-то момента.
Как только женщина поудобней устроилась на мягкой подушке сиденья, лорд подал кому-то знак и приказал:
– Введите заключённых!
Шум от приглушенных разговоров мгновенно стих, и в напряжённой тишине отчётливо стали слышны шаркающие шаги вводимых в зал людей, облачённых в рубища, избитых, угнетённых, скованных ржавыми цепями, которые звенели при каждом шаге. Несчастных поставили пред лицом юного правителя и заставили опуститься на колени. Четверо пленников понуро склонили головы, не глядя на окружающих, и от них исходила сильная волна страха.
Ивея с лёгким любопытством посмотрела на пленников. Трое мужчин и одна молодая женщина, сквозь прорехи платья которой, местами, проглядывало грязное тело.
Из толпы вышел мужчина в красном, отделанном чёрной тесьмой камзоле, поклонился в сторону помоста, развернул какой-то свиток и начал читать:
– Френ Лорен обвиняется в изнасиловании и убийстве своей малолетней племянницы. При допросе показал, что он не совершал с девочкой никаких развратных действий, а его сестра оговорила его из корыстных побуждений.
Мужчина замолчал и посмотрел на лорда. Лорд, в свою очередь, посмотрел на Ивею.
– Барон Валлиэт рассказал мне, как вы помогли ему изобличить похитителей его дочери… Эти четверо упорствуют в своей невиновности, и мои дознаватели не в силах определить истину. Не могли бы вы помочь нам, леди Ивея, и выяснить, кто из них говорит правду, а кто лжёт?
– С удовольствием, милорд. Кто из них Френ Лорен?
Один из стражников ткнул копьём в тучного мужчину лет сорока. Ивея посмотрела на него и приказала:
– Подними голову, смерд.
Мужчина робко взглянул на госпожу.
– Ты изнасиловал и убил свою племянницу?
– Нет, госпожа, – твёрдо ответил мужчина. – Сестра оговаривает меня…
– Лжёт, – коротко ответила Ивея. – Он сделал всё, в чём его обвиняют, и воспоминания об этом до сих пор греют его душу… Я бы повесила его за причинное место в назидание другим негодяям.
Лорд сдержанно улыбнулся и слегка кивнул, как бы соглашаясь.
– Казнить, – изрёк он.
Стражник схватил побледневшего толстяка и выволок из залы.
Мужчина в красном, как позже узнала Ивея, государственный обвинитель, вновь развернул свиток и зачитал следующее обвинение:
– Домма Пинрена обвиняется в краже десяти золотых из кошелька купца Хейярда. При допросе категорически отрицала свою вину.
Ивея посмотрела на женщину. Она была хороша собой и держалась смело, несмотря на незавидное положение.
– Ты украла эти деньги? – спросила она.
– Нет. Этот негодяй сам пропил их, а теперь обвиняет меня. У него нет ни стыда, ни совести, если он возводит напраслину на невиновного…
– Так же, как и у тебя, милочка, – усмехнулась Ивея. – Ты врёшь и не краснеешь.
– Я клянусь!.. – вскричала женщина, но виолка её перебила:
– Тсс!.. Не усугубляй свою вину. На каждый грех есть божья милость, но клятвопреступник и предатель вне милости богов. Поэтому, не утяжеляй свои грехи, ибо Небесные Врата никогда не откроются пред тобою.
– В темницу, – изрёк лорд, и солдат уволок преступницу.
– Хайд Ристен, – зачитал обвинитель, – убил соседа, заподозрив его в связях со своей женой. Отрицает свою вину, утверждая, что во время совершения преступления находился за городом. Свидетелей нет, кроме его жены.
– Хайд? – позвала Ивея. Мужчина лет тридцати поднял голову и посмотрел на женщину.
– Что скажешь по этому поводу?
– Я ни в чём не виноват… Жена оговорила меня… Я даже не был в городе… – словно заученный текст пробормотал мужчина.
– Столько слов и ни единого правдивого, – вздохнула Ивея. – Я понимаю, за что ты убил соседа, и даже поддерживаю тебя в твоём поступке, но сделав дело, имей мужество в этом сознаться.
– Я ни в чём не виноват… – вновь начал бормотать мужчина.
– Лжёт, – констатировала виолка.
– В темницу, – приказал лорд, и продолжавшего бормотать мужчину увели.
Ивея посмотрела на последнего, сосредоточившись на нём, и словно натолкнулась на невидимый барьер из абсолютного спокойствия, которое, словно броня, окутывало стоявшего на коленях человека. Он и внешне выглядел невозмутимо, словно каменная статуя: зелёные глаза смотрели в никуда, лицо неподвижное, дыхание глубокое и ровное.