Ивея чувствовала, что граф говорит искренне, и за его словами не кроется никакое иное тайное желание.
– Хорошо… Я никуда не тороплюсь, и вполне могу задержаться у вас на несколько дней.
– Очень благодарен вам, миледи, – склонил голову ле Кедж. – Я оставлю вас, чтобы распорядиться насчёт комнат для проживания… Как вы желаете поселиться: вместе со своими спутницами или отдельно от них?
– У меня должны быть отдельные апартаменты, но рядом с моими девушками.
– Ваши пожелания учтутся… Через несколько минут управляющий проведёт вас по замку, пока ваши комнаты будут готовиться.
Когда они остались одни, Ивея повернулась к виолкам и заговорила по-виольски, на тот случай, если их кто-нибудь подслушивает:
– Мы останемся в замке на некоторое время… Будьте внимательны, запоминайте всё, что может помочь нам в случае вынужденного побега. Заводите друзей и подруг, соблазняйте солдат и офицеров. Никому ничего не рассказывайте, кроме общеизвестного. Обо мне не говорите ничего – только то, что я только что рассказала графу. Постарайтесь не нажить врагов – неприятности нам ни к чему. Аборигены подозрительны и не любят чужаков, поэтому проявите терпение и сдерживайте ваше природное высокомерие. Я не желаю из гостьи превратиться в пленницу.
Ивея не просто так предупредила девушек, чтобы они не говорили о ней, ведь, как и все на Аосте, виолки знали, что их госпожа «высшее существо». Рождённые и выросшие при Ивее, они воспринимали это как должное, считая госпожу земным воплощением Богини-Матери.
Ивея, понятное дело, не желала распространяться о своей особенности. Она хотела, чтобы её воспринимали как необычную, неординарную, но просто женщину, а не бессмертную небожительницу, или, того хуже, опасную колдунью.
Глава 3
Предоставленная Ивее комната не выглядела шикарно, но и плохой не была: большая, светлая, уютная, с окнами на юг и восток, с широкой кроватью под льняным вышитым пологом, с толстым мягким меховым ковром у кровати и крытым лаком деревянным полом; с гобеленами на стенах, цветными витражами в оконных рамах и небольшим мраморным камином. К комнате примыкали гардеробная и ванная комната с туалетным уголком за бронзовой ширмой. Мраморная ванна в виде круглой чаши, возвышалась над полом, и над ней изящно изгибался бронзовый кран, в виде раскрытой лилии.
Комната девушек находилась дальше по коридору. В ней стояли пять узких деревянных кроватей, покрытых мягкими матрасами и льняным бельём.
Замок занимал в ширину немного места, зато вытянулся в высоту. Бесконечные лестницы утомляли даже Ивею, поэтому она старалась проводить время в каком-либо одном месте: или в саду, красота которого её очаровала, или в покоях графини, куда её часто приглашали.
Супруга графа ле Кеджа оказалась юной девушкой, едва достигшей брачного возраста. Впервые увидев её, Ивея подумала, что это его дочь. Графиня обладала двумя редко встречающимися в одной женщине и, обычно, не сочетаемыми качествами: умом и красотой. На неё не только было приятно смотреть, но и приятно слушать. Она прекрасно знала историю не только Арта, но также иных стран, разбиралась в географии, сочиняла стихи и музыку и хорошо пела. Ивее стало интересно, где граф отхватил такое сокровище… Позже она узнала, что графиня дочь самого герцога Артского, руку и сердце которой ле Кедж завоевал, победив всех соперников на ежегодном военном турнире. Юную герцогиню очаровали не только прекрасный голос графа, его галантные ухаживания, но и доблестные победы, смелость и стойкость, проявленные на соревнованиях. Она сама изъявила желание стать графиней ле Кедж, не побоялась покинуть столицу и уехать за сотни кемов от дома в уединённый замок. В благодарность за любовь и самоотверженность, граф разбил для любимой прекрасный сад, чтобы она не чувствовала себя неуютно в глухой сельской местности.
Все эти подробности и многое иное Ивея почерпнула из бесед с юной графиней. Она прониклась к ней почти материнской любовью, так как Ласира ле Кедж обладала весёлым нравом, лёгким общительным характером, отзывчивостью и настоящим аристократическим благородством, не переходящим в снобизм. Женщине было приятно проводить с графиней время. Она даже принимала участие в её нехитрых полудетских играх, которые юная супруга графа устраивала со своими «придворными дамами» – жёнами офицеров и высокопоставленных слуг, их взрослыми дочерьми и девушками из семей мелких помещиков, проживавших на землях графа.