Регина обнаружила, что обращаются к ней. Парень продолжил:
– Но мы знаем, откуда вы. И мы вам здесь не рады.
– Я уже поняла по тёплому приёму, – пробормотала Регина и усмехнулась.
Светловолосый достал из кармана пистолет и положил на пол – продемонстрировал:
– Это оружие может ранить вампиров. Мы все вооружены.
– Я не вампир, – сказала Регина и ещё раз попыталась подняться.
– Это правда, – сказала тощая девушка в углу. – Тень нормальная, в зеркале отражается…
– Это может быть уловка, – предупредил вождь. – За ней могут прийти другие…
– Нет, я одна, – уверила Регина, – никто больше не придёт. И я не вампир.
– Но ты из Собрания.
– Поэтому я и приехала. Пожалуйста, выслушайте меня.
Подростки переглянулись. Регина вгляделась в них: она косвенно уже должна была быть знакома со всеми из них. Вот этот, в центре, темноволосый, например, так похож на Бронислава – наверное, его сын. А светловолосый, скорей всего оборотень, как и тот, с торчащими волосами и веснушками. Девушка в углу не отбрасывает тень – вампирка. Трое из стаи Вундов – старшая девочка и двое мальчишек. Младших, наверное, решили спрятать. А где же девушка, которую нужно держать подальше от Дерека? Регина не видела её, но наверняка дочь Бронислава была где-то рядом.
Артур поднялся и помог Регине сесть. Женщина прислонилась к стене, наконец найдя устойчивую позу.
– Говори, – приказал Артур, вернувшись на своё место. – Но только не вздумай нас дурачить.
– Тогда я скажу сразу, зачем приехала. Я хочу отомстить. С вашей помощью.
Ребята встрепенулись и с недоумением взглянули на пленницу. Она была одета так, что из-под чёрной водолазки и длинных штанов выглядывали только кисти рук и голова. Кожа у неё была какая-то странная, будто серая. На голове у неё когда-то была собрана тугая гулька из волос, но после удара причёска растрепалась. И во всём её чёрно-сером обличье только глаза имели какой-то блеск. В её зрачках нетерпеливо и злобно играли отблески от свечей, расставленных по подземелью.
– Но ты же его… – хотел возразить Ник, но запнулся. Хмыкнув, он спросил: – Жена? Кто ты ему?
Регина покачала головой:
– Хотя я надеялась быть женой, – она вздохнула и призналась: – Я его донор.
– Что?
– Я слышала про такое, – подала голос Лаура. – Вампиры иногда могут не убивать человека, а брать у него немного крови, и человек остаётся жить. Но это очень редко встречается.
– Да, – подтвердила Регина, – он сделал меня донором, потому что ему нужно подолгу прятаться и он не мог выйти на охоту.
– Это очень удобно, – рассудил Ник и, повернувшись к Лауре, спросил: – А почему, ты говоришь, вампиры так редко делают?
– Потому что, когда мы начинаем есть, мы не можем остановиться, пока еда не закончится, вот почему, – угрюмо ответила Лаура.
– О, – смутился Ник и потёр пальцами нос.
– Вампир должен быть очень аккуратным, чтобы не убить донора, – объяснила Регина. – Не все вампиры умеют так контролировать себя. К тому же питаться от донора нужно чаще, чем охотиться, и поэтому Алистеру нужно было всегда держать меня при себе.
Женщина подняла связанные в запястьях руки и, насколько смогла, оттянула горлышко своей водолазки.
– Вот.
На её бледной худой шее были видны ранки от зубов – никогда не заживающие полумесяцы.
– Более того, вампир привязывает донора к себе и подавляет его волю, чтобы тот не смог уйти, – добавила Регина.
– Но сейчас ты от него уехала, – возразил Ник.
– Потому что он так чертовски занят, – насмешливо ответила она. – Со своей новой должностью он начал обо мне забывать. К тому же сейчас он не прячется, даже наоборот – позволяет себе очень много. Он никогда так много не ел, как сейчас, и я ему едва ли нужна. Поэтому я рискнула и вырвалась.
В воздухе повисло какое-то жуткое ощущение: слушатели вникали в смысл того, что это значило, когда вампир много ест.
– Вы должны знать, – прервала молчание Регина. – Я хочу, чтобы он сдох уже наконец – уже много лет! Но у меня никогда не было возможности что-то сделать: все мои действия контролировал он. Быть донором – это не только давать вампиру свою кровь, ты перестаёшь быть собой, потому что…
Регина усилием воли оборвала свою речь. Ей было больно и горячо, когда она говорила, говорила впервые за десятки лет. Но она не была уверена, что её переживания волновали этих враждебных подростков. Под их пристальными взглядами могла бы треснуть керамическая чашка.
– Продолжай, – сказал Артур; его кадык дёрнулся вверх-вниз, когда парень нервно сглотнул.
– Я была больше мебелью, чем человеком, – Регина покачала головой. – Но что самое обидное, так это то, что я стала его донором добровольно.