Но иногда огонь обжигал Дереку грудь чем-то колючим. Тогда парень вспоминал, что у него в груди дыра – та, что его убила, и она никогда не затягивалась. Иногда она начинала ныть и, странное дело, снова кровоточила едва уловимым красным цветом. Тогда Дерека тянуло к людям, и он нёсся в город, как сейчас. Он разглядывал лица и заглядывал в окна – никто его не видел. Иногда бледное лицо или краешек глаза мелькали где-то в витрине или в окне автобуса, но в тот же момент испарялось, как пятнышко от пара, когда выдыхаешь на стекло. Люди, как песчинки в мутном потоке, проплывали мимо, и не на ком было остановить взгляд. Он чувствовал пульс, он видел людей, люди жили – это было самое важное.
Сегодня ночью он, следуя наваждению, наконец-то встретился с кем-то, кого он знал. Он был так счастлив увидеть, что Ева и Руди живы. Его душа рванулась к ним в таком диком восторге и радости, но всего этого энтузиазма хватило только на то, чтобы стукнуть в окно. Они его не видели. Не видели – так жаль! Но нужно было спешить обратно на свой маяк и защищать огонь. Дерек будто бы ощущал спиной лёгкое тепло от костра и знал, что он ещё не погас. Среди всех огней города, порта, кораблей и других маяков Дерек легко находил свой маяк – его пламя всегда маячило перед глазами.
– Я вернусь, – одним губами сказал Дерек: его голосовые связки были слишком слабы, чтобы извлечь звук.
Он оттолкнулся рукой от окна и взмыл высоко-высоко в мягкие комья тёмных туч.
***
Год так быстро пролетел. Лучшего вечера для праздника представить было невозможно. Само небо развешивало на своём синем светлом куполе флаги: маленькие вытянутые облачка подсвечивались закатным солнцем и блестели, переливались розовым, бирюзовым, золотым и белым. Майская ночь предсказывала лето, пока месяц клонился к концу. Тонкая скорлупка старой луны замерла над тёмными башнями замка Патиенсов в мятной свежести вечернего неба.
Плохие мысли не могли залезть в голову, полную лака для волос. По крайней мере, именно так себя чувствовала Аманда. Она закрывала глаза, а Лаура помогала ей уложить причёску, Алекс стоял с флаконом лака и сбрызгивал результаты их совместного труда.
– Я думаю, всё красиво, – объявила Лаура.
Аманда открыла глаза и крутанулась на стуле, чтобы посмотреть в зеркало. Она внимательно осмотрела свою причёску и лицо: было непривычно было видеть себя с плавными волнами завитушек, падающими на плечи. Да и тени на веках тоже бывали не каждый день.
– Ну не знаю, – сказала, наконец, Аманда и поморщилась: запах лака щипал нос. – А что, если у меня зачешется глаз?
Она считала, что укладка на голове Лауры смотрелась удачнее: её чёрные волосы, казалось, стали ещё гуще, пышные и блестящие. Лаура носила свою шевелюру как корону.
– Признай, тебе не к чему придраться! – улыбнулась Лаура. Это было правдой.
– И как у тебя только получается! – вздохнула Аманда, поворачиваясь снова к зеркалу.
– У меня есть на ком практиковаться, – Алекс пожал плечами и покосился на Лауру.
Не выпуская палетки с тенями из рук, он всё время норовил нарисовать Лауре что-нибудь на веках. Девушка не сопротивлялась и подставляла голову. Сначала получалось не очень, но каждый день Алекс тренировался, и сегодня, в день выпускного, был его звёздный час. В выпускном классе не было девушки, к чьему виду он не приложил руку, но и о себе не забыл. Алекс нарядился в клетчатый серый костюм; под жилеткой была белая рубашка, а ещё розовый галстук. Если подойти поближе, на галстуке можно было разглядеть узор, состоящий из крошечных белых голубей. Свои жёсткие волосы (которые, впрочем, стали чуть мягче в последнее время от правильного ухода) парень тоже старательно укладывал, и получилось очень даже ничего; Лаура даже немного ахнула, когда он закончил.
У Лауры было красное платье без рукавов. Она боялась ярких цветов раньше, так что стоило попробовать это: цвет спелой клубники с жёлтыми украшениями. Пышная юбка выше колена подпрыгивала и шуршала при каждом шаге девушки, а руки Лауры были укрыты длинными бархатными перчатками, тоже красного цвета, украшенными бисером. Глядя на подругу в этом наряде, Аманда чувствовала, что хочет съесть что-то сладкое.