Было темно. Где-то невидимо в темноте мягко тикали часы. Синтия знала, что они на столе, и, хоть не видела, могла их себе представить. Интересно, где сейчас стрелки? Явно за полночь: час, два ночи? О, Бо, почему же ты не спишь?
Синтия медленно повернулась на другой бок и увидела мужа. Он никогда не спал в полнолуние, как они ни старались. Теперь он встал и, чуть раздвинув шторы, приоткрыл окно. До Синтии доходил колючий холодок осени и запах влаги, опускающегося тумана. Она поёжилась и, перекинув ноги через кровать, тоже спустилась на пол. Её голые ступни легонько топнули по мягкому ковру. Прошуршав складками своей ночной рубашки, женщина решительно направилась к мужу, но в последний момент остановилась. Её глаза привыкли к полумраку, и она увидела Бронислава вблизи очень подробно. Голая спина, серо-белая во мраке, была неестественно напряжена, и по ней стекали пряди волос, чуть колышимые сквозняком. Рука Бронислава крепко вцепилась в ручку окна, как будто боялась отпустить, и Синтия слышала, как он глубоко дышит, втягивая ночной воздух полной грудью.
Они специально расположили спальню так, чтобы в окна не заглядывала Луна. Это получилось, но и этого оказалось недостаточно. Бронислав знал, что Она там, на небе, и Она манила его, тревожила его, искала его, своего сбежавшего раба, снова и снова.
– Бо… – чуть слышно позвала Синтия, преодолевая жуть, которую на неё наводила эта сцена.
Женщина легонько, самыми кончиками пальцев, погладила мужа по спине. Её рука скользнула по впадинке между лопаток, и она почувствовала, какими жёсткими стали все мышцы в его теле, будто заледенели. Он такой чертовски холодный, как будто… как будто он снова вампир.
Синтия поморщилась, отгоняя наваждение: она знала, что это не так.
– Бо, почему ты не спишь? – ласково прошептала она, трогая Бронислава за плечо.
Она подошла ближе и потянула его за подбородок, чтобы он отвернулся от окна. Медленно, но он поддался – он был, как кукла на плохих шарнирах. Синтия заглянула ему в лицо: его глаза ничего не видели.
– Милый, – женщина погладила Бронислава по щеке, – пойдём домой.
Ещё несколько секунд он не реагировал, а затем его дыхание прервалось, он ахнул, будто от удивления, и испуганно посмотрел на жену.
– Синти…
– Да.
По его телу прошёл спазм, и он не выдержал: согнулся от боли. Синтия подхватила его, и он упал к ней в руки, как подбитая птица.
– Прости, – виновато прошептал Бронислав, – опять я…
– Всё хорошо, – сказала Синтия и прижала его голову к своему плечу, – я с тобой.
Давая ему время отдышаться, женщина посмотрела в приоткрытое окно. Там была самая настоящая ночь для охоты: в рваных облаках пряталась Луна и могли бы спрятаться её слуги, а густой туман в лощинах укрыл бы следы. Деревья тревожно перебирали ветвями, а затем насторожённо молчали, и Тени бродили по влажным тропинкам и выцветшим лугам.
О чём он думал, глядя в эту ночь, что видели его остекленевшие глаза? Слышал он хлопанье крыльев и свист, когда они рассекают воздух? Некоторые вещи не забываются. Некоторые вещи превращаются в кошмары.
Лоб Бронислава стал теплее; он выпрямился, выскальзывая из рук жены. Кажется, ему лучше. Синтия улыбнулась.
– Пойдём, ляжем обратно, – предложила она.
В ответ Бронислав схватил её за руки, он сгрёб её ладони в свои и заглянул ей в лицо с необыкновенной страстью. Синтия удивлённо распахнула глаза: только что он не мог стоять, а теперь…
– Как ты можешь звать меня обратно?
– Я всегда буду звать тебя обратно, – уверенно сказала Синтия, вызволяя из его хватки свою руку. – Ты будешь не спать, ты будешь ходить ночью, ты будешь вылезать на крышу. Но я всё равно буду возвращать тебя в кровать, потому что ночью надо спать.
В подтверждение своих слов женщина зевнула. А затем ласково убрала со лба мужа волосы.
– Это опасно, – сказал он, противясь, – следовать за мной.
– Ты мне это твердишь с тех пор, как мне было шестнадцать, – она погладила его по голове. – Но я трудно обучаемая.
Она посмотрела на Бронислава: его губы нервно дёрнулись. Синтия сгребла его в свои объятья и ткнулась носом в его грудь. Слушая его дыхание, она чувствовала, что он успокаивается.
– Спасибо.
Женщина хихикнула и подняла голову. Высокий же он! До подбородка не достать.
– Я люблю тебя так сильно, – призналась она.
– О, а я… – Бронислав растерялся, но затем обнял её за плечи и выдохнул: – А я тебя ещё сильнее.
Так они постояли, обнявшись в темноте, пока часы отсчитывали длинные минуты до рассвета. Наконец Синтия вздрогнула и зябко переступила ногами.
– Давай закроем, – сказала она, разрывая объятья.