– У вампиров всегда был, э-э-эм…. нестандартный стиль, – заметила Лаура.
– Именно! Это даёт простор воображению, – кивнул Алекс. – В общем, вот такое у меня оказалось призвание, и я… не жалею.
– Это замечательно, – улыбнулся Эрик, – когда делаешь то, что действительно нравится.
– Приходите к нам в театр, – позвал в ответ Алекс и добавил: – Все присутствующие уже регулярно ходят.
– Там отличные спектакли! – Аманда хлопнула в ладоши и улыбнулась: – Не говоря уже о костюмах.
– А вы играете в спектаклях? – спросил Эрик у Лауры.
– Иногда, – ответила девушка. – Но мне больше всего нравится исполнять свои песни. Я думаю, это самый лучший способ говорить о том, то для меня важно.
– Вы достаточно открыто говорите о своей… жизни до перехода, – Эрик запнулся, подбирая слова, но Лаура гордо тряхнула головой:
– О моей жизни как вампира. Давайте перестанем бояться этого слова. Кто-то должен сказать это.
– Нужно быть честными, – кивнул Марк, отрываясь от своего напитка.
– Это точно, – сказала Лаура, разгорячаясь. – Большинство людей думают о вампирах и оборотнях что угодно, кроме правды. Мне приятно видеть, что всё больше и больше мы говорим об этом, но предрассудков всё ещё очень много.
Девушка вздохнула и опёрлась потяжелевшей головой о руку.
– Я и сама не знаю, как правильно ответить на многие вопросы, – призналась она, – я не знаю, как так устроить, чтобы все были довольны.
– Никто не знает, – успокоил Алекс.
– Но и не мне это решать. Просто я не могу молчать. Я пою, – закончила своё высказывание Лаура.
– Если бы мной так не интересовалась армия, я бы, наверное, остался птицей, – пожал плечами Алекс. – Я думаю теперь, у меня был выбор.
– А я бы ни за что не перестал быть волком, – заявил Марк, отставляя от себя пустой стакан. – Хотя в молодости иногда было нелегко.
– Почему? – с любопытством уточнил Эрик.
– Наверное, это связано с ростом, – пожал плечами Марк. – Ты не контролируешь своё тело. Оно всё болит, и тебя переполняет энергия, но ты не знаешь, что с ней делать. Появляется ужасная злоба. А ещё… сложно было сосредоточиться, чтобы что-то делать. Читать, писать – это очень трудно, мысли как-то расплываются, не получается связать слова.
– Да-да! – воскликнул Алекс. – Слова – это вообще невозможно. Как будто немеешь: мысли вроде есть, но сказать, чтобы было понятно, не можешь.
– Это животное сознание, – объяснил Марк. – Оно другое. Оно действует по своим ощущениям, по интуиции. Нельзя не уважать его, потому что оно во многом сильнее, чем моё человеческое сознание. Но оно не признаёт правил, и поэтому может навредить. Но я нашёл в своё время выход.
– Какой?
– О, это увлекательная история, – подмигнула Лаура.
– Да, я начал заниматься музыкой, – признался Марк. – Музыка – это тоже как язык, но там нет слов. Сначала было очень сложно, но я решил, что мне это необходимо. Я взял гитару, и как же мне сложно было справиться со своими руками, которые лапы! Ничего не получалось.
– Представляю, – сочувственно сказала Лаура.
– Да я даже инструменты ломал! – с досадой воскликнул Марк. – Мне понадобилось много времени, прежде чем я вернул себе контроль над своими пальцами. Но я не пожалел, потому что музыка, её упорядоченность, что ли, поставила в моей голове всё на свои места. Агрессия стала уходить.
– Это прекрасный способ, – согласился Эрик.
– Я старался – и стараюсь – научить этому своих детей, – Марк улыбнулся, вспомнив своих волчат. – Мы с ними много занимались, чтобы им не было так сложно внутри их же собственных голов. Чтобы у них был мир с самими собой.
– У тебя получилось, – уверила Аманда, – они у тебя чудесные.
– Спасибо, – Марк смущённо потёр ладонью затылок, – это, пожалуй, лучшее достижение.
– А если они захотят стать людьми? – уточнил Эрик.
– Я не знаю, – Марк пожал плечами. – Это их решение… Каждый выбирает свой путь, да?
– Да, – согласилась Лаура и, вытянувшись, стала высматривать официанта: – А где, кстати, где моя пицца?!