Алекс надеялся добраться туда за три дня.
Завершив первый обход, Алекс ещё долго стоял на своём посту, выжидая, пока все звуки на базе стихнут. Чтобы успокоиться, он считал про себя до десяти. После каждой десятки парень нетерпеливо думал: «Вот сейчас», но каждый раз что-то его сдерживало. Он слишком долго ждал этой ночи, чтобы всё испортить.
Наконец небо стало темнее, и высыпали звёзды; луны в эти ночи видно не было. Досчитав ещё одну десятку, Алекс осторожно огляделся по сторонам и взялся за дело. Бесшумно он сложил винтовку на землю и скинул форму: она была слишком тяжёлой, чтобы тащить её с собой. Алекс занервничал, но ночной ветер легонько коснулся спины, успокоил. Забор казался высоким, но Алекс знал, что ему под силу перемахнуть – нужно только взять небольшой разбег. Отойдя на несколько шагов, парень развёл руки в стороны и сделал глубокий вдох. Затем побежал, с усилием отталкиваясь ногами от земли. Один толчок, второй, третий…С каждым шагом Алекс становился всё легче и меньше, пока наконец не почувствовал под руками поток воздуха.
Едва не задев колючую проволоку пухом на груди, лёгкий и быстрый ястреб взвился в ночное небо. Он полетел к горам. В темноте летать было сложнее, поэтому Алекс полагался на чутьё. Упругий воздух держал его, и он чувствовал себя вполне уверенно.
После длинного перелёта Алекс приземлился в горах. Это место он давно уже для себя приметил: здесь в скале находилась небольшая пещера, где можно было отдохнуть. Во время одного из тренировочных походов Алекс изловчился оставить здесь под камнем сумку с одеждой и пайком. Приземлившись, оборотень снова превратился в человека: так лучше можно было согреться. Одевшись, Алекс лёг прямо на поросший мхом камень в пещере, чувствуя приятную усталость в руках и спине. Когда парень начал засыпать, уже светало. Это был радостный рассвет: ещё пара таких перелётов, и жизнь навсегда изменится!
***
Улегшись в своём углу, Дерек ждал, пока в лагере всё стихнет. От скуки парень стучал пальцами по металлической стенке фургона. Это был один из самых больших и самых новых фургонов, но Дереку всё равно было там тесно: когда он пытался лечь во весь рост, ноги упирались в стену. А всё оттого, что большую часть пространства занимала клетка льва. Дерек, даже лёжа спиной к клетке, чувствовал волны тепла, исходящие от зверя. Лев размеренно дышал во сне. В фургоне мальчику и льву приходилось и спать, и ездить, и бодрствовать в дни без выступлений. В жару металлическая крыша и стенки фургона раскалялись, отчего становилось невыносимо, зимой, наоборот, они остужались и покрывались тонкими иголочками инея. Но Дерек ни на что бы не променял это место. Они со львом ладили лучше всех. Дерек не раз заходил к животному в клетку, и кормил, и гладил. Лев был уже стар, но не растерял животной силы. Когда другие дрессировщики пытались справиться с ним, зверь рычал и мог наброситься. С Дереком же он вёл себя, словно ручной котёнок. Лев уважал мальчика, потому что чувствовал в нём силу гораздо более мощную, чем кнуты дрессировщиков.
Оставаясь наедине в фургоне, лев и мальчик даже разговаривали. Дерек размышлял вслух, а зверь смотрел на него, внимательно шевеля ушами. Дереку нравился лев: от животного исходил приятный жёлто-оранжевый свет. Они со львом понимали друг друга. Оба они были заперты, оба были хищниками.
Дереку было немного жаль оставлять льва. Впрочем, кроме льва, его ничто не могло больше удержать. Парень решил всё давно и теперь только ждал, когда утихнет людское шевеление за стенками фургона. Хотя была глубокая ночь, мало кто спал: Дерек чувствовал движение вокруг себя. Кто-то всё ещё репетировал, кто-то подшивал наряды, кто-то кормил своих подопечных-животных, а кто-то собирался спуститься в город, чтобы засесть там в барах до утра. Но постепенно движение утихало и сон опускался на стоянку бродячего цирка.