Пока Дерек пытался разобраться с нахлынувшими на него ощущениями, хозяева замка уже знакомились с гостями. Их приветливость быстро развеяла чувство неловкости. Бронислав подошёл к Николасу, а затем к Алексу и дружелюбно, но крепко, пожал парням руки. Лаура первая протянула руку хозяину замка, чтобы он знал: её нужно уважать наравне с мальчишками. И Бронислав понял её жест: рукопожатие у них было самым крепким. Когда очередь дошла до Дерека, парень растерялся. Он увидел, как к нему подплыло огромное белёсое солнце в свите серого и красноватого дыма. В его ярком свечении Дерек не сразу заметил протянутую руку. Растерянно отвечая на рукопожатие, Дерек заметил, что у солнца, оказывается, зелёные глаза.
– Очень приятно, Дерек, – промолвило солнце, – мы о тебе уже кое-что слышали.
– Очень приятно, – смутился парень.
Бронислав чуть прищурил глаза, разглядывая Дерека. Немного раздражало, что паренёк такой рассеянный и неразговорчивый. Впрочем, Бронислав не спешил винить Дерека за это. О скольком говорят только эта трагическая худоба и обноски вместо нормальной одежды! Но, судя по рассказу Евы и Руди, Дерек наделён невероятным – даже для вампиров – даром гипноза, и с опасностью, которую этот дар в себе таит, нужно считаться.
Тактично улыбнувшись, Бронислав отошёл от Дерека. Вслед за Брониславом поздороваться с гостями подошли Синтия, Артур и Аманда.
– Я тут недавно закончил разбирать старую коллекцию монет. Кто-нибудь хочет посмотреть, как она выглядит сейчас?
Все, несомненно, хотели посмотреть (а куда деваться?), и Артур не без гордости повёл их в библиотеку.
Артур всегда стремился к порядку. Даже будучи малышом, он хотел, чтобы у каждого предмета было своё место. Он сумел распределить монетки по странам и годам, но и этого оказалось не мало. Монеты заняли пять больших альбомов, а те, что не уместились, лежали в свободной от книг витрине, под стеклом. Аккуратности Артура можно было только позавидовать: он не забыл ни одну монетку, почистил их и даже сделал подписи. Теперь же парень гордо смотрел на свою семью и гостей, которые внимательно осматривали коллекцию, время от времени получая приятные похвалы в свой адрес.
– Ну ты и постарался, – сказала Синтия сыну, нежно потрепав его по волосам.
– Ему просто нечем было заняться, – усмехнулась Аманда, впрочем, без злобы.
– Я вот ничего в этом не понимаю, – признался Ник, глядя на витрину, полную монеток, блестящих и тусклых. – Но это… это весьма увлекательно. В смысле, столько стран и эпох…
– В таких вот маленьких вещах, – воодушевлённо сказал Артур, – обычно хранится наша история. Для людей, которые пользовались этими монетами, они едва ли что-то значили. Но мы можем многое понять – или догадаться – по этим металлическим кусочкам.
– Да, это круто, – поддержал Ник и улыбнулся. Ему нравилось видеть людей такими: вдохновлёнными и живыми.
Артур же был очень и очень доволен собой. Он и вправду обожал монеты, да и не только их. Живя в этом замке, он невольно всем сердцем полюбил старые вещи, которые могли рассказать целую историю.
Аманде, глядя на брата, тоже захотелось как-то выделиться. Она подошла к матери и с улыбкой спросила:
– Можно я покажу ребятам наш сад?
Под «ребятами» она, конечно, подразумевала Лауру, Ника и Алекса.
Синтия, в свою очередь, вопросительно посмотрела на Еву.
– Что ж, я думаю, прогулка будет на пользу, – согласилась Ева, – только не уходите далеко. Я не пойду с вами, ладно? У меня есть дела.
– Я пойду, – отозвался Артур.
– Присматривай за ними, – улыбнулась Ева.
А в саду был тёплый летний вечер. Солнце село, и сумерки трепетали, переливались голубым, фиолетовым и розовым. Ночной бриз плыл к морю, едва задевая верхушки деревьев. Птицы, которых немало водилось здесь, уже смолкали, но зато становилось слышно перезвон ночных насекомых. Едва компания вышла из комнат в этот нежный вечер, разговоры притихли и шаги замедлились. Аманда хотела было что-то рассказать об искусстве садоводства, котором и сама немного увлекалась, но чудесные растения, которые окружили гостей, говорили сами за себя. Юные тонкие деревья в сочных листьях прятали зеленоватые завязи яблок и вишен. Аккуратные кустики можжевельника вдоль гравийных дорожек нежно пахли смолой. А цветы! Больше всего в замке любили тюльпаны и розы. Тюльпаны, впрочем, уже отцвели, но розы не переставали цвести всё лето и раннюю осень. Казалось, куда ни глянь, всюду качаются на стебельках бутоны, закрытые на ночь, будто бы спящие.