– Тебе помочь? – неоднократно спрашивали Ник и Алекс, когда девушка тянулась к верхней полке шкафа.
– Нет, нет, вы можете их помять! – отвечала Аманда и, пыхтя, доставала-таки коробочку с верхней полки.
– Это бесполезно, – заметил Артур, – Менди никому не отдаст свои цветы.
Он хорошо помнил, как сестра сосредоточенно прочёсывала сад с ножницами в руках в поисках «жертвы» – того самого, самого прекрасного цветка, который должен был стать частью бессмертной коллекции.
С коробок были сняты крышки, и всё хрупкое великолепие засветилось брызгами красок на полу.
– Ва-ау! Вы только посмотрите на них!
Лаура рухнула на колени (благо, в комнате был постелен мягкий ковёр!) рядом с коллекцией цветов. Её глаза так и горели.
– Это всё росло у вас?
– Да, – в один голос гордо подтвердили Аманда и Артур.
– Я таких цветов никогда не видела, – призналась Лаура. – У нас тоже был сад, но там ничего не росло, – девушка нервно хихикнула и дёрнула плечом, – только сорняки. – Вы посмотрите, – продолжала восхищаться она, – тут какие-то сиреневые, а вот – почти синие. О, а вот! – Лаура указала на белую розу с красным ободком по краям.
Аманда улыбалась, но смотрела на Лауру с волнением: а вдруг так увлечётся, что помнёт её бесценные экспонаты?
– Я в этом не особо разбираюсь, – смущённо заметил Ник. Ему становилось откровенно скучновато.
– Сегодня обещали Вунды прийти, – как бы невзначай заметил Артур.
– Прямо все? – уточнила Аманда.
– Ну почти все, – кивнул ей брат и добавил, окидывая взглядом гостей: – Очень хотят на вас поближе посмотреть!
– Сколько, говоришь, у них детей? – спросил Ник.
– Шесть, – ответил Артур.
– Ух…
– Они замечательные! – поспешила убедить Аманда.
– Часам к одиннадцати будут, – предположил Артур, – уже скоро. Можем подождать их внизу.
Так компания как-то сама разделилась: Ник и Алекс, вслед за Артуром, пошли вниз.
Лаура продолжала увлечённо разглядывать цветы. Она задавала Аманде много вопросов, а та охотно на них отвечала. Чуть в стороне над коробкой с цветами молча сидел Дерек. Что-то странное было с этими бутонами: они светились. Дерек отчётливо видел это, причём каждый цветок светился как-то по-своему, неярко, но вполне различимо. Конечно, растения обладали своим светом: он тёк внутри них вместе с соком, сиял впитанным солнцем – жёлтым, медовым, жемчужным и зелёным, но эти растения в коробках были уже мёртвыми. Мёртвые всегда теряют свет. Дерек задумался над этим и поднял взгляд – всего на секунду, но он увидел перед собой Аманду и понял, в чём было дело. Выращенные с лаской, аккуратно собранные и нежно уложенные в свои кроватки сухие цветы светились не своим светом, а впитали в себя свечение тех людей, которые их касались. Так бывает, когда человек вкладывает много усилий во что-то, добровольно отдаёт часть своей силы. Дерек протянул руку и кончиками пальцев коснулся одной из засушенных роз – и этого лёгкого касания хватило, чтобы свет из серединки цветка начал медленно переползать к рукам парня. Он видел, как свет – розоватый, сиреневый, голубой – перетекает сквозь кожу в крошечные капилляры, а затем начинает понемногу распространяться по всему телу вместе с кровью. Затаив дыхание, Дерек водил пальцами по цветам – совсем легонько, чтобы не помять. Синий, белый, бирюзовый, сизый, светло-зелёный, бархатный жёлтый… Одна за другой розы отдавали свой свет, который таился внутри, между лепестков. Дерек наблюдал, как заворожённый. Рядок за рядком, коробка за коробкой. Вдруг Дерек заметил какой-то ящик, побольше других, и крышка с него была не снята. Ящичек из серого картона был обклеен вырезанными из бумаги пятиконечными неровными звёздами и блёстками.
– А что здесь? – спросил парень.
Аманда отвлеклась от разговора с Лаурой и удивлённо вскинула взгляд. Снова – пока Дерек молчал, девушки почти позабыли о его присутствии.
– А, это… – задумчиво проговорила Аманда. – Я его просто так вытащила, чтобы не мешал. Там, скорее всего, старые игрушки, хотя я давно его не открывала.
Недолго думая, Дерек снял с ящика пестрящую звёздочками крышку. Внутри и вправду были навалены мелкие игрушки: собачки, динозаврики, машинки, лошадки – всё в одной куче. Парень протянул руку и как-то машинально вытащил из этого пёстрого безобразия тряпичную куклу. У куклы были мягкие ручки и ножки, которые свободно болтались, глаза-пуговицы, густая шевелюра из закрученных спиральками рыжих ниток, зелёное платье в горошек и белый передничек. Кукла улыбалась несколькими неровными стежками тёмных нитей.